Город и море

Редко кто ходит по улицам не в виде биооболочки, а своими, природой данными, ногами. Сейчас стильно и дорого одетый биот – это и признак вкуса и показатель достатка…

– Вы не смотрите, что я делаю, – сказал Глебов Нине. – Могут возникнуть болевые ощущения.

Она едва заметно кивнула.

Глебов по телефону не задавал лишних вопросов. Узнал только, какие повреждения. Сейчас он тоже подробностями не интересовался. Спокойно, даже как-то неторопливо, подбирал трубочки и муфты, накладывал на полоски белой материи вязкий прозрачный клей… если это был клей.

Изредка просил Юру что-то передать или подержать. Юра старался быть полезным. До него внезапно дошло, что они на самом деле сейчас спасают жизнь какой-то незнакомой потеряшки по имени Нина… которая, если подумать, может, вообще живет в другой локации… хотя, адрес ведь она назвала.

Глебов продолжал что-то делать с раной. У него на лбу ярко горел свеженький диодный фонарик…

– Давайте, машину подгоню. Я знаю ее адрес.

– Хорошо. Давайте поторопимся… и вызовите туда врачей.

– А вдруг она не там?

– Оформят ложный вызов. Не страшно.

Юра кивнул, и поспешил назад, к стадиону. Машину он оставил на парковке для игроков и планировал забрать утром.

Глебов зачем-то сунул в салон большой деревянный ящик, который обнаружился подле биота, и винтовку. У винтовки оказался испорчен блок распознавания. Она не стреляла, потому что все человекоподобное на всякий случай считала человеком.

Юра торопливо завел мотор.

– Теперь мы успеем, – сказал работник «Зачистки» с заднего сидения.

Нина сидела рядом. Очень прямо, словно боялась потревожить настоящую рану. – Я ее подлатал, сколько-нибудь продержится.

– Улица Старателей, дом четыре, где это?

– Это совсем рядом. Она, наверное, домой шла. Так, Нина?

– Да.

– Вы разговаривайте, не молчите.

Голос у Глебова был ровный, но с легкой непонятной иронией. Словно он знал или догадывался о чем-то, о чем Юра еще не догадался.

– Что говорить?

– Ну например… попробуйте предположить, как так получилось, что вы заблудились.

Юра увидел в зеркале, как Нина нахмурилась. Честно попыталась вспомнить что-то.

– Извините. Голова кружится. Я думала, что простудилась на крыше. Ничего не вспоминается. Это может быть отражением моего реального самочувствия?

Глебов только кивнул.

– А что вы делали на крыше? – спросил Юра.

– Я там рисую. Договорилась с председателем собрания, он дал мне неделю. У меня еще день есть в запасе. Оттуда вид очень хороший. И город как живой. И не видно секции стадиона.