Город и море

Но чего говорил, не поняла. Вроде бы и вовсе не по-нашему.

Маша кивнула. Она, наконец-то, разглядела и лицо незнакомца. Некрасивое, с большим носом, и нависающими бровями. И кожа нездоровая – с красными прожилками, и словно бы в оспинах. Она решила, что человеку уже за пятьдесят. Человек вдруг отчетливо сказал во сне «Мне нужен проводник!», и громко переглотнул.

Закипел, забурлил на столе чайник. Пришлось отойти, чтобы выдернуть его из розетки. Тут же рядом молчаливо возник Джим, и тронул ее за руку, недвусмысленно приглашая выйти наружу.

Маша, удивленная такой таинственностью, вышла. Джим сказал:

– Этот, наверно, все-таки за мной. Мне надо будет спрятаться, до тех пор, пока не станет ясно… Но… извините, может быть эта просьба покажется вам странной… но я, правда, не могу ничего рассказать.

– Не мнись, – встревожилась Маша, которую отнюдь не порадовало, что Джим именно с ней делится планами «на время исчезнуть». – Я слушаю.

– Понимаете… меня ищут, потому что я сбежал. Я думал, хоть здесь не найдут.

А они и сюда пробрались. Саня вот хороший, но он тоже оттуда, из моих мест. В общем… надо этого вот, – небрежный кивок в сторону крыльца, – показать Сане. Пусть они поговорят. А потом… ну, как получится. Самое плохое, что я застрял здесь, как и Саня. Нам обоим не выбраться, поэтому ему я верю.

Маша вздохнула: босоногий интриган не произвел на нее впечатления.

– Если ты так хочешь, я их познакомлю. Только обещай, что далеко сбегать не будешь, и сразу вернешься, как только узнаешь, чего хотел.

Хорошо?

– Хорошо, – с досадливой улыбкой ответил Джим, – я же сказал, что не могу далеко. Не получается. Заранее вам спасибо.

И убежал. Только его и видели.

* * *

Мело. Так, как только может мести в декабре, на безвестной железнодорожной станции имени двести шестого километра. Ветер завывал в проводах над рельсами и за ними, там, где неясным контуром прорисовывались лапы ЛЭП. На трассе, внизу, под насыпью, за пешеходным мостом, проносились автомобильные фары – кляксы света на темно-буром фоне метели и глянцево-сизом – дороги.

Пригородная электричка запаздывает на двадцать минут, поезд из Саратова – почти на полчаса. К тому же темнеет. Хотя в середине декабря по-настоящему светло не бывает вовсе. И все-таки…

Человек прошелся вдоль платформы, снял шапку, отряхнул снег. Человека звали Игорь Дмитриевич, или, в просторечии, просто Дмитрич. Дмитрич работал диспетчером на разъезде. Но на сегодня его смена закончилась, причем закончилась уже час назад.