Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

– Уважаемые жильцы, мы заботимся исключительно о вашем же благе! – доверительно произнёс он хорошо поставленным баритоном. – Сейчас здесь пустырь, а мы построим детскую площадку, махаллинский комитет, поставим скамейки для отдыха…

– И автостоянку! – влез один из жильцов. Виктор немного знал его – в прошлом году, когда деревьев ещё не было, а гаражи уже снесли, он ставил машину на пустыре. Многие ставили. К середине лета колёса растёрли пересохшую глину в двадцатиметровый слой пыли, которая утром и вечером стояла над пустырём белёсым облаком.

– Конечно, и автостоянку, – с готовностью подтвердил мужчина в рубашке. – И…

– Да нельзя их рубить! – закричала тётка, и глаза у неё стали совсем бешеные. – Как вы не понимаете? Это же люди! Это всё были люди!

Мужчина на всякий случай отступил подальше, но тут к его уху подскочил один из чиновников и что-то зашептал, нервно прижимая к себе портфель. Лицо мужчины прояснилось.

– Народный фольклор! – с облегчением сказал он, улыбаясь тётке. – Поэтическое осмысление действительности! Люди превращаются в деревья – это же прекрасно.

Чиновники, склонившиеся над блокнотиками, поспешно закивали головами. Виктор развернулся и пошёл домой.

*

Пока Маринка мыла посуду после ужина, Виктор направился в комнату. Постоял напротив выключенного телевизора, глядя на своё смутное отражение в экране. Так и не включил, вернулся на кухню.

– Марина, мне тебе надо кое-что сказать, – неловко сообщил он, садясь к столу. 

Жена повернулась к нему от мойки, взглянула тревожно, но ничего не сказала. Выключила воду и, вытирая руки полотенцем, села напротив. 

За последнее время Маринка похудела, осунулась. В её чёрных глазах горел какой-то лихорадочный огонёк – заболела? Виктор чувствовал, что ей хочется уйти в спальню, закрыть дверь, как она делала всякий вечер, и потому торопился с разговором.

– Со мной творится что-то странное, – ляпнул он безо всяких предисловий, а дальше было уже проще. Виктор выложил всё: и про асфальт, и про метро, и про Котовского, и про Платона. Маринка не перебивала – молчала, смотрела в стол, только пальцы крутили краешек полотенца, нервно дёргали, растягивали.

Наконец Виктор выдохся и перестал говорить. Маринка всё молчала. «Не поверила, – понял Виктор. – Зря рассказал, дурак.