Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

Возится со шнурами, отправляя снимки в их короткое, но насыщенное событиями путешествие: компьютер-принтер-бумага, как жаль, что не захватила флешку…

Фотограф поднимает глаза и пристально смотрит на меня, затем – снова на экран.

– Не понимаю, – бормочет он, – ты не меняешься. Что за ерунда?

Обхожу стол, без спроса заглядывая в монитор. И вправду ерунда, если честно. Обычная я, в формате «сойдёт, если не приглядываться», безо всякого сияния и смысла. Никаких волшебных теней. Обидно.

Красивый старый человек хмурит брови.

– Но ты же не… оттуда?

– Откуда? 

– Да нет, не может быть. Ты бы тогда…

Он политкорректно замолкает, предоставляя мне заканчивать фразу самой. Вот спасибо. 

– Я – отсюда, – сообщаю фотографу. – Можно сказать, вообще с Бешагача. И почему, спрашивается, ваша чудо-программа на мне не работает?

Он качает головой.

– Не знаю. Так не должно быть. Мои снимки никогда не повторяют лица в точности. Обычно люди получаются другими – правильными, настоящими. Что с тобой не так? Где твоя правильная половинка?

Люблю хорошие формулировки.

– Послушай, – он замирает, склонив голову набок, и пристально глядит куда-то внутрь меня невероятными, ярчайшими синими глазами. Сердце шарахается от его взгляда и налетает на рёбра. – А ты в детстве не терялась? Где-нибудь под землёй, например? Не тонула в ночной воде? Нет? А в зеркалах?

Я мотаю головой, слабея от накатившего необъяснимого ужаса, и когда дело доходит до зеркал, уже не могу сопротивляться. 

– Один раз, – голос не слушается, и я начинаю сначала, – один раз я вошла в зеркало, когда мне было четыре года.

Красивый старый человек глядит на меня с печалью и тихо кивает.

– Тогда всё ясно, – говорит он, – тогда всё ясно… 

*

– Ты вовсе не вышла, – объясняет он мне позже. – Тебе показалось, а на самом деле ты так и осталась на этой стороне. А та, вторая – у нас. Просто ты была совсем маленькой, а дети все красивы, вот вас и не различили. А потом, конечно, они тебя изменили…

Вместо мягкого, текучего «изменили» мне почему-то слышатся другие слова – железные, колючие и неотвязные, как долетающий до нас звук аппарата, ломающего асфальт.

– Жалко. А то была бы такая же, сияющая.

– Ну, кое-что всё равно сохранилось. Ты же не на свои годы выглядишь, верно?

Я киваю.

– А вы как сюда попали?

– Снимал отражения и зашёл, куда не надо, – фотограф машет рукой. – Ночью, как дурак.