Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

– Так вы успели обыскать и её тоже?

– Нет-нет, Питер, ты не так понял… Просто глупо надеяться на тайники, их тут и быть не может!

– Скажите это дядюшке, он как раз сейчас простукивает стены в подвале. Хотя в такое чудесное летнее утро ему было бы гораздо полезнее прогуляться по саду. А я, как видите, не надеюсь – я работаю. До конца недели мне нужно нарисовать ещё три картины. Если их купят, я смогу наконец выплатить жалование своему Дворецкому. Поэтому не отвлекайте меня, тётушка. И, кстати, старик не переживёт, если я продам вам эти два этажа, – бедняга очень дорожит возможностью следить хотя бы за оставшейся частью дома.

– Твоего Дворецкого давно пора отправить в отставку! Наш Молодой Дворецкий вполне справится с его работой. Ты всё ещё называешь его «сэр»?

– Ну естественно, тётушка! – Питер на мгновение поднял на неё взгляд, в котором явственно читалась ирония. – Он же обращается ко мне «сэр Питер», так что элементарная вежливость требует от меня того же.

Тётушка возвела глаза к потолку.

– А что это ты рисуешь? – вдруг воскликнула она с обвинительными интонациями. Питер отступил от холста, демонстрируя картину. Шесть прелестных, но очень грустных мышек стояли в ряд на задних лапках, печально сложив передние.

– Шесть мышей! Опять одна из сказочек Вероники?

– Конечно, нет, вы же запретили ей придумывать сказки. Шесть Грустных Мышек – это местные призраки, я иногда вижу их на первом этаже, – художник смотрел на неё абсолютно правдивыми глазами.

– Странно… Мне казалось, я слышала от неё что-то похожее…

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Питер. В проёме возник Учитель.

– Прошу прощения, – он неловко переступил с ноги на ногу, – меня прислали сказать, что завтрак подан, мадам.

– Я ещё зайду попозже, – кивнула молодому человеку тётушка, опираясь на руку Учителя.

– Не утомляйте себя, тётушка. И могу я наконец написать портрет Веронички?

– Вероника должна учиться! – отрезала та. – У неё нет времени на портреты.

– Но тётушка, – попытался урезонить ее Питер, – мне нужна натурщица. Нельзя же всё время учиться в десять лет!

Учитель болезненно покривился – видимо, он тоже был не в восторге от усиленной учёбы. Тётушка притопнула ногой.

– Пиши Служанку!

– Уже! Но это неинтересно – у неё смазливое личико, но мало характера... Я не могу с ней работать!

– А со мной? Сколько я уговариваю тебя сделать мне большой портрет!

– Ну что вы, тётушка.