Асфодель

— Добавлю к сему, что если у православных эта ресурсная концепция – всего лишь народное бессознательное, то католики вообще не стесняются, — заметила Ледяная Дева. — У них же всё веруемое должно оформляться писаным догматом, поэтому они измыслили «сверхдолжные заслуги святых», типа для спасения требуется столько-то благодати, она обменивается на столько-то заслуг, а всё, что сверху, – в церковный общак. Такая вот торговля – хорошо хоть, отпущение грехов на деньги обменивать перестали! Вот не могу назвать себя такой уж православной, но католичкой я точно не хотела бы быть! И тем более протестанткой – они вообще, похоже, если и верят во Христа, то в какого-то неживого, как все эти монотеисты из других миров.

— А я даже не знаю… — грустно вздохнула Леренна. — Хотела бы принять Христа, но примет ли Он меня? Он же не воплощался на Тарлаоне.

— Лера, да ты уже христианка! — проникновенно улыбнулась Ната. — И тебе остался лишь последний шаг к Творцу – чтобы сделать к Нему же шаг первый.

* * *

— Крещается раба Божия Павлина… — произносил молодой священник скромного, хоть и старинного, сельского храма, при этом еле справляясь с волнением и изо всех сил стараясь не озираться на двух женщин, стоявших за ним: «Неужели действительно – из иного мира? Хотя что это я?» — спохватился он. — «Даже если миров и много, Творец им всем един, и во всех мирах живут люди Его».

«А всё-таки у Бога всё делается к лучшему!» — подумала Ната, принимая на руки облачённую в белое девочку.

— «Полинка, оказывается, до сего дня была некрещёной, но, как выяснилось, именно для того, чтобы «явить дела Божии» – чтобы, приняв наконец крещение, привести к Господу нашему и исцелившую её фею. Лере действительно важно было сначала проникнуться со стороны, но все остальные – кроме, понятно, Лейлы и Инессы – уже крещёные, даже Володя», — Первая сестра с нахлынувшей теплотой вспомнила, как год назад они с Дашей точно так же принимали от священника Олю. — «Только с Динарой лучше подождать – вот она пусть сама первой произнесёт своё слово».

«К Тебе прихожу, Господи!» — отрешённо размышляла Леренна. — «Хоть и смущало меня это «раба Божия», но потом я поняла – на самом деле у Христа нет рабов, это людям не всегда хватало слов, чтобы выразить чувство величия Божьего, вот они и сползали в привычные категории «господин – раб». Нет, не «раба» – ученица Христова!» — неожиданно осознала она, шагнув к купели.