Душа

У нее оторвалась одна из петель из-за того, что сгнил косяк. Я открыла ее так осторожно, как могла, чтобы она окончательно не отвалилась. От дома... веяло холодом. Друзья сказали, что подождут меня снаружи. Я их понимала. Очень понимала. Я не хотела идти дальше. Но это все еще был и мой дом тоже. Переборов себя, я зашла внутрь… Мне…мне пришлось зайти.

— И что вы там увидели? Опишите в деталях.

— Это было ужасно! На полу была грязь, а стены…. Когда-то они были белыми, а теперь будто гнили. Всюду было что-то черное, оно сползало по стенам кусками.

Дышать было очень тяжело. Я прикрыла рот и нос рукой, но это не помогло. Дом… он гнил изнутри.

— Вам он не показался… ну, скажем так, мертвым?

— Да-да! — с воодушевлением выкрикнула свидетельница. — Мертвым. И уже давно мертвым.

Она перевела дыхание и добавила:

— Знаете, мой дед жил в удаленном от цивилизации домике на краю леса и виделись мы раз в год. Однажды мы с семьей навестили его и нашли на полу его старой избы. Смерть от старости, но.. Он пролежал там больше двух месяцев и его тело… Никогда не забуду.

Мой дом, если можно сравнивать подобные вещи, был похож на то, что стало с моим дедушкой. Я будто бы шла по внутренностям мертвеца, вдыхая его смрад.

Обвинитель на этот раз неприкрыто улыбнулся. Мысленно он похвалил Элизу. Это было отличное описание, и даже он не справился бы лучше.

— Ваш муж был дома?

— Да. Встретил меня и хотел обнять. Он улыбался так, будто не замечал творящегося вокруг ужаса. Но я отпрянула. Мне он показался чудовищем. Весь зарос.

От него тоже пахло этим мертвым домом. Меня едва не вырвало.

— Он что-то вам сказал?

— Я не запомнила слов. Он что-то говорил про свершенную месть и наше светлое будущее. Я не стала слушать. Я выбежала наружу, и вместе с Мари мы позвали помощь. Она отвезла меня обратно к ним домой, а ее муж остался ждать подмогу. Я прорыдала всю ночь! Я не знала, что делать! Это было так ужасно…

Обвинитель вновь не смог скрыть улыбку. До смерти перепуганный свидетель — вишенка на торте для решения присяжных в пользу обвинения.

Сейчас, как ему казалось, он мог просить для Отто любого наказания, и оно было бы исполнено в полном объеме.

Государственный обвинитель отпустил заплаканную Элизу, проводив ее хищным взглядом, и уселся за свое место, показав, что на данном этапе обвинение закончило свою работу.

И защитой, и последним словом обвиняемого перед приговором должна была стать одна единственная речь Отто. Его вывели из клетки, и звон кандалов разнесся по залу.