Украсть Альфу

Кариму исполнилось три года, когда тяга к истинной стала совершенно невыносимой. Сайдар ложился в постель и видел во сне, как обращается в волка, подстерегает Тимура и вырывает у брата горло, забирает его жену себе. Ему следовало уйти из стаи, оставить их, но отец умер, и Тимур нуждался в правой руке, а Сайдар — в том, чтобы хотя бы раз в день, лучше издали, видеть Мириам и слышать её лёгкий смех.

Однажды ночью, обнаружив себя у двери в спальню брата, не понимая, как тут оказался, но внутри себя твёрдо зная зачем — Сайдар принял решение.

Обратился к шаману, и тот разорвал связь. Порвал не только её, но и волка оставил калекой.

Десять лет Сайдар жил, глядя на счастье брата и больше не мечтая его убить, а затем потерял и брата, и истинную. Их убил взрыв, устроенный Чернолескими.

Время забрало из его памяти её лицо и голос, но не её саму и её страшную участь. Необходимость отомстить за Мириам осталась незыблемой, как гранит на могиле.

Семнадцать лет Сайдар не давал себе воли, а теперь, вспоминая единственную, любимую, истинную, обратился и громко завыл.

Взвыл таким страшным голосом, что сам его испугался. Как и того, что каким-то чудом, обернувшись волком, остался стоять на двух ногах.

Глава 8. Сайдар. Порывы волчьей души

Только что крепко спавший Сайдар очнулся так резко, будто рядом выстрелили из пистолета. Сел, озираясь по сторонам, но ничего не увидел — тьма стояла хоть глаз выколи. Услышал тоже немного — обычные звуки для ночи в лесу. Ухали совы, стрекотали ночные насекомые, где-то тявкала лиса, и прошлогодняя листва хрустела особенно громко под его уже человеческим, белеющим в темноте телом.

Сайдар выбрался из-под куста, где, очевидно, волк нашёл себе ночное убежище, смахнул мусор с волос. Без особой пользы для понимания, где оказался, разглядел стволы ближайших деревьев. Остальное надёжно терялось в ночи.

Новолуние же. Высоко над головой сияли далёкие звёзды, а под кронами дубов, берёз, елей и сосен стояла мгла.

Сайдар принюхался и скривился — от рук несло запёкшейся кровью.

Похоже, проголодавшийся за день волчара добыл себе зайца. Засохшая на подбородке кровавая корка и тяжесть в желудке честно и без прикрас поведали про несчастную заячью долю.

С другими оборотнями — Сайдар слышал — такое случалось, но сам он в жизни не ел добытых животных сырыми. В молодости мог притащить домой оленя или кабана, но для того, чтобы их приготовили и уже поджаренными подали на общий стол.

Да уж, вот это — настоящая потеря контроля.