Записки Сновидящего

Хотя стоило всего лишь взглянуть на обстановку, чтобы вспомнить об этом. Никаких сидений не было и в помине. Пол застелен мягким узорчатым ковром, вроде тех, что сохранились у наших бабушек. В конце вагона стоял письменный стол, а на нём настольная лампа с зелёным абажуром, испускающая тёплый свет. По бокам расположились два серванта со всяческими безделушками. И как только всё это не посыпалось, когда мы рванули с места! Ближе ко мне стоял потрёпанный советский диван с деревянными подлокотниками. На него я и уселась.

Получается, поезд отправился в прошлое. Интересно.

Тут состав резко затормозил, и я полетела с дивана в другую сторону и врезалась в настольную лампу, которая, чвякнув, превратилась в зелёную лужу и утекла на пол.  Поезд остановился. Я ожидала увидеть вестибюль станции, но за стёклами царила непроглядная темнота тоннеля. Двери со скрипом раздвинулись. 

Это мне надо выходить туда? Ага, щас!

– Эмиссар! Эмиссар! – попыталась я позвать сновиденного проходимца. В ответ мне была тишина.

Да, иногда он вот так не отвечает. Нормальное состояние. 

А вот мой крик, похоже, пробудил кого-то из обитателей пещеры. Снаружи заурчало, запыхтело и затопало. Звуки приближались. 

Я на скорую руку скастовала фаербол и приготовилась. 

В дверь просунулось нечто мохнатое и оказалось головой кота. 

– Мррр. Что стоишь? Пошли уже, – проворчал он, проигнорировав мою боевую позу и фаербол. 

Коты ещё ни разу не сделали мне ничего плохого.

А в сновиденном мире они ещё и проводники. Я погасила огонь и пошла к котяре. Он, шумно топая, стал сдавать назад. Удивительно, но за дверью оказался не темный тоннель, а светлый вестибюль с колоннами, уходящими ввысь к расписному потолку. Сами колонны и стены  тоже были покрыты орнаментом, напоминающим индийские мандалы. 

Сзади что-то бряцнуло, и меня подняло волной ветра к потолку: поезд умчался. 

Кот недовольно фыркнул и задрал морду с пышными усами.

– Долго там висеть собираешься?

– Уже иду, – отозвалась я и стала приземляться, разглядывая своего нового знакомого.

 

Кот был как батон: толстый, полосатый и рыжий. И ещё у него оказалось шесть ног и плоский бобриный хвост. Такие диковинные коты мне ещё не встречались. 

Он сладко потянулся и заурчал, уставившись на меня зеленющими глазами. 

– Пойдём, – зверь развернулся, совсем не по-кошачьи топоча шестью лапами, и направился в дальний конец вестибюля.