Кокон

Беззвучно упали капли дождя, потом повеяло ветром ровным и странным – с запахом теплой земли, кладбища и каких-то отвратительных, сладких, как тление цветов. Шадрин не мог припомнить ничего подобного в этих местах, ни краях самых далеких, куда его заносила жизнь. Это был чужой ветер, похожий на осторожное движение тени, тени неведомого мира, – он почувствовал это кожей, каждым волоском, шевельнувшемся вдруг на теле.

- Что с тобой, Игорь? – Наташа приподнялась, заглядывая в его раскрытые широко на запад глаза.

- Ничего. Идем, - он закинул за плечо двустволку и направился к машине.

Капли дождя падали на землю, плевками стекали вязко с листьев подорожника, чешуек пожухлых цветов, застывали в пыли.

Открыв дверь, Шадрин постоял немного. Сквозь прореху в тучах светило солнце, косо и тускло, будто слабый вскрик. Отблеск его над склонами Кума-Юр чертил ступени – путь к кровавому алтарю, а может другому далекому небу. Здесь же шел дождь.

Дорога скоро размокла, и в глубокой колее, повторявшей изгибы холмов, собрались лужицы, но «Нива» шла уверенно, переваливаясь с боку на бок на колдобинах, не буксуя на крутом подъеме.

Дворники размазывали по стеклу мутные потеки и где-то слева проступали очертания леса, призрачные, словно мазки кисти на картине Моне.

Дождь кончился, едва они достигли бетонки, которая тянулась от заброшенного карьера.

- Мужик… Может, до поселка подвезем? – Наташа опустила боковое стекло.

- Пьяный что ли.

– Игорь притормозил. До Рудного оставалось километров пятьдесят, и необычно было видеть в этих безлюдных местах человека под вечер. Он стоял, опираясь рукой о ствол низкой ветлы, опустив голову и глядя исподлобья, словно пес на чужаков. Вельветовая куртка его была в грязи, хотя рубашка под ней выглядела свежей и чистой.

- До Рудного подбросить? – Шадрин приоткрыл дверь. – А, приятель? Молчишь чего?

- Не езжайте туда… Никогда… никогда!.. - он шагнул к машине, дернулся вдруг и задышал часто.

– Не езжайте! Крылья! А-аууу! Дикие крылья! На все небо!

- Псих! – Наташа тоже вздрогнула – она никогда не видела таких безумных, бешеных глаз, похожих на медные острия.

Она отшатнулась, хватаясь за скользкую ручку стеклоподъемника, а он раскинул руки, выпячивая челюсть с редкими крупными зубами, снова взвыл: - А-аууу! – и тут же прыгнул на капот.

- Сволочь! – Шадрин рванул заднюю, резко вдавил педаль акселератора.