Дозорные байки

Чтобы не сорваться на девочку, я, извинившись, протиснулась к выходу. Девочка даже глазом не повела, даже не отодвинулась, чтобы я прошла. Мне ужасно захотелось возмутиться и тут же стало смешно, давно ли я сама стала уступать место старшим? Конечно нет, еще недавно мы с Иркой были такие же ванильки, только у меня волосы были окрашены в зеленый, а у нее в розовый, что выводило из себя старушек в транспорте. «Старею», - грустно подумала я и, дождавшись, когда автобус выдохнет, раскрыв двери, вышла. До Ирки оставалась пара остановок.

Пешая прогулка отрезвила. Злость на себя саму и весь мир в придачу удалось загнать в темные уголки сознания, но полностью она не исчезла. Пряталась среди старых воспоминаний и прошлых ошибок. Щурилась и ждала.

Поднявшись на четвертый этаж, я привычно потянулась к черной пуговке звонка и замерла. Только сейчас, стоя у железной двери, крашенной в мышиный цвет, я поняла, что как раньше уже не будет. Малодушно оглянулась на лестницу, ужасно захотелось сбежать и забыть все, но это была лишь секунда слабости.

Звонок еще не успел утихнуть, а тетя Маша уже распахнула дверь. Она изменилась, в прежних смоляных волосах сверкали седые нити, под глазами залегли круги. Увидев меня, она поджала губы, так же она делала в больнице, когда я просила разрешить мне увидится с Иркой, тщетно.

- Аня, - она огляделась, будто ожидая подмоги, - Тебе чего?

- Мне бы Иру увидеть, - голос прозвучал неожиданно сипло, и я нервно сглотнула.

- Иру, -тетя Маша засуетилась, - Ира сейчас не может, - она глянула через плечо вглубь квартиры, - Понимаешь, Аня, ее ведь только вчера выписали, отдыхает, - все бормотала она, а я кивала головой, чувствуя, как начинает жечь глаза. Ее монолог прервал Иркин голос, такой родной и одновременно совсем чужой. В нем не слышалось прежних смешинок, а была одна только боль. Такая, что с надрывом, что не лечится временем, а разъедает изнутри.

- Мама, кто там? – Ирка показалась в коридоре. Половицы уныло скрипнули под колесами инвалидной коляски. Ирка крутила их неуверенно. Видно, что это занятие давалось ей с трудом. Ноги скрывал плед, красный в неприятных желтых цветах. Со дня аварии Ирка похудела и побледнела. Под глазами появились тени, совсем как у матери. Увидев меня, она остановилась и, чуть наклонив голову на бок, скривилась. Тетя Маша тут же засуетилась.