Дозорные байки

- Ирочка, Аня только на секундочку, она уже уходит, я не знала, я…

- Мама, прекрати, - Ирка дернула подбородком, в этом движении были злость, неприязнь и величие. Тетя Маша сникла, пропуская меня в квартиру.

Перешагнув порог, я остановилась, не зная, как быть. Ирка, прищурившись, разглядывала меня, а я начала разглядывать свои сапоги.

- Знаешь, Дэн выложил фотки в сеть. Он теперь с той блондой крашеной, - она почти выплюнула эти слова, - Улыбаются с экрана, довольные, счастливые, - в ее голосе начал нарастать звон, - На Шри-Ланку летали, я вот не была там, я и в Турции не была, я вообще никогда нигде больше не побываю! Я даже во двор не могу спуститься! - ее голос сорвался, и она, отвернувшись, уткнулась в свое плечо.

- Ир, - я шагнула навстречу, мне так хотелось ее обнять, но она остановила меня, выставив руку, как регулировщик.

- Мне твоей жалости не надо, - Ирка медленно обернулась ко мне, глаза сверкали, как у разъярённой кошки.

- Но я помочь хочу, - почти выкрикнула я.

- Давай сюда ноги, - огрызнулась Ирка, и, видя мое удивление, продолжила, - А чем ты еще поможешь? Спасибо,-  она карикатурно поклонилась, - Все, что могла, ты уже сделала, иди давай, гуляй там, на Шри-Ланку слетай! Уходи!

Последние слова Ирка прокричала, подавшись вперед, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Я попятилась. Тетя Маша распахнула дверь, и я почти выпала из квартиры. Последнее, что я увидела, перед тем как дверь захлопнулась перед моим носом, это измученное лицо Иркиной матери.

За двадцать один день, которые Ирка провела в больнице, золотая осень успела угаснуть, и теперь на меня таращились свежими спилами темные карагачи. В городе вовсю витало предновогоднее настроение. Витрины магазинов оделись в красно-зеленое по заокеанской моде. Звуковая реклама радовала ежегодным звоном бубенцов и обещаниями, что праздник к нам приходит. Казалось всем плевать, что на серых тротуарах и грязных газонах не было не снежинки.

Бредя по облысевшему парку, где сейчас гуляли только всесезонные мамы с колясками, я пыталась найти хоть что-то положительное во всей этой истории. Получалось что лучшее – это то, что Ирка жива, на этом все хорошее обрывалось, низвергаясь в бездонную пропасть уныния.  Перед глазами всплыли строки из книги предсказаний: «И смерть станет наградой», хорошо, что она этого не видела, и прекрасно, что все книжные предсказания ерунда.