Дозорные байки

Мне всегда медицина нравилась и педагогика тоже, но медицина больше. Я вот поработаю на скорой год, подтяну химию и поеду в институт поступать. Как думаешь, поступлю?

Вадим соглашался, эту историю он слышал много раз, но всегда надеялся на то, что мечты сбудутся.

— Конечно, поступишь и станешь врачом.

— Неврологом хочу быть или даже нейрохирургом. Получится из меня нейрохирург? — говорила Катя, заглядывая в его серые, цвета осеннего неба, глаза.

— Даже не сомневаюсь! — говорил Вадим, держа её за руку.

Когда он попросил, чтобы Катю поставили его вторым номером, вопросов не возникло.

Раньше Вадим даже не думал о том, как он одинок, теперь же, когда рядом в машине ехала Катя, всё было иным. Он улыбался, видя, как она дышит на стекло и выводит на нем буквы. Или как морщит лоб, формулируя диагноз или заполняя сопроводительный лист на госпитализацию. «Катя, Катенька, светлая моя, родная», — эти слова Вадим прокручивал в голове, и они грели его лучше всякого солнышка, давая силы и работать, и жить.

Машина подпрыгнула на лежачем полицейском, водитель тихо выругался. Эта встряска вернула Вадима в реальный мир. Судя по всему, они уже подъезжали к месту происшествия. Высотная травма значилось в карточке. Когда селектор проскрипел: «Сто вторая бригада, срочный вызов, Рябинов срочный вызов», — Вадим уже мчался к машине, у входа перехватил у Кати сумку с лекарствами и кислород. Диспетчер крикнула вдогонку: «Реанимация уже выехала».

Линии вероятности Екатерина умела просматривать лучше, сказывался опыт.

— Не успеем, — шепнула она, садясь в машину.

— Попробуем, — ответил он.

Несмотря на поздний час, зевак хватало. Один из худших моментов в работе скорой — это добрые люди. Каждый даст совет, задаст вопрос, а если что-то покажется добрым людям не правильным, так и растерзать могут. Вадим поймал тень от ресниц и взглянул сквозь сумрак: люди уже стали толпой, общая аура наливалась багровым и пульсировала, готова я взорваться.

— Пошли, на вопросы не отвечай, делай, что я говорю.

Они молча прошли мимо людей. Как бы ни была настроена толпа, место смерти люди чувствовали на уровне инстинктов, поэтому возле тела было пусто, словно его накрыла сфера отрицания. То, что девушка мертва, Вадим понял сразу. Не нужны навыки иного, хватает и человеческих. Сломанная кукла на асфальте. Светлые волосы, удивленно распахнутые глаза, струйка крови стекает по подбородку. Смерть никого не красит.