Подкидыш

Дети прыгали по линиям и корчили рожицы художникам, рисующим шаржы: некоторые, оторвавшись от дела, гримасничали в ответ. Толпа, спешившая на площадь, смешивалась с толпой, уже отсмотревшей смену караула. Люди сменялись, как в калейдоскопе: в ярких куртках и тёмных пальто, громкие и тихие, местные и туристы, старые и молодые, — все они представлялись частью мозаики, в которой отсутствовал нужный элемент, — тот, что искал Подкидыш.

Он волновался. Оля чувствовала его беспокойство, когда кот, вцепившись когтями в её джинсовку, вертел головой.

— Мы близко, — сообщил Подкидыш. Он положил лапы на её плечи, клычки задёргались, словно Подкидыш готовился разрыдаться. — Я хочу чай.

— Но ты кот, — напомнила Оля, удостоверившись, что отец не слышит её.

— Кот, который любит чай. Я всегда пью его, когда нервничаю.

Они завернули в маленькую кофейню. Отец изумился, когда Оля попросила не разбавлять чай холодной водой.

— Но ты же не любишь кипяток!

Подкидыш облизнулся.

— А я люблю!

Едва Оля поднесла стакан к его морде, как кот жадно начал лакать дымившийся чай.

Отец, обсуждавший сорта кофе с бариста, не видел этого, зато ненасытность Подкидыша заметили другие посетители. «Во даёт!» — ухмылялись они. Причём, Оля не знала, что поразило их сильнее: то, что кот пьёт горячий чай так, будто его язык скользит по воде, а не по кипятку, или то, что она вообще поила кота.

Подкидыш напился, отец наговорился, и они продолжили путь.

Они приближались к Манежной площади, когда отец посетовал, что давно не посещал Исторический музей, и погрузился в рассказы об опричнине Ивана Грозного и московском пожаре, перескакивая с одного века на другой, чем привлёк внимание парочки зевак: они окружили отца, внимая каждому его слову.

Оля следила за Подкидышем. Кот внимательно изучал незнакомцев, а она гадала, кто его хозяин. Может, низкорослый мужчина с моржовыми усами, что смешно раздувались от его пыхтения? Или хихикающая девочка с короткими косичками, забежавшая за угол? Старушка, кормящая голубей хлебом? Женщина, улюлюкающая младенцу в коляске?

От обилия людей у Оли закружилась голова.

Зеваки, присоединившиеся к ним, нырнули в компанию подростков, и все шестеро слились с народом, мчавшихся к цветочной арке.

Площадь превратилась в цветочный город. Причудливые домики, состоявшие сплошь из лютиков и маргариток, громоздились на аккуратных клумбах. Пышные розовые кустики склонились друг к другу, точно смущённые девушки.