Привратник

Всюду покорёженные ржавые автомобили и мешанина человеческих костей под ступнями.

Только я всё это не вижу, а слышу. Завихрения сухого ветра «показывают» каждую веточку на дереве, шуршание оконтуривает разбросанные камни у корней, а лёгкое гудение выдаёт кривой скол стекла, кусками торчащего в перекошенной оконной раме неподалёку. По едва слышным ударам колючих огненных искр я могу определить толщину шва в кирпичной кладке полуразрушенного здания.

Откуда я знаю, что небо именно красное? Запах. Причудливые оттенки ароматов переплетаются, но не смешиваются, донося до чуткого обоняния даже краски небосвода.

По запаху я чую других. Ближних и дальних. Таких же как я. Пусть некоторые очень далеко, но оттенки аромата позволяют определить в какой позе застыл каждый из «товарищей».

Причудливый окружающий мир, воспринимаемый исключительно на звук и запах, не кажется странным или невозможным. Я хожу тут тысячу лет. А может и десять тысяч. Привык. Бесчисленные века коротких шагов, под которыми хрустят старые кости, слились в бесконечное путешествие, унылое и обречённое никогда не закончиться.

Впрочем, время не имеет значения. Его не существует, как, прочем, и жизни, и смерти. Зато существует жажда. Жажда добавляет чувство осязания — открывает не только внутренние силы, скрытые в гибком, немного нескладном, худом теле, но и высвечивает «чужих». Вкусных. Позволяющих утолить эту жажду.

Всё моё существование — это поиск «чужих». Поиск и поглощение. Чтобы хоть немного пригасить горящий в утробе огонь.

Ведь если он разгорится слишком сильно, то «вкусными» станут не только «чужие», но и «свои». А то и «старшие», изредка встречающиеся под красным небом. Иногда жажда застилает разум настолько, что «старшие» уже не кажутся такими уж страшными и сильными. Скорее «вкусными». А это довольно опасное заблуждение — считать «старших» «вкусными».

Шаг, ещё шаг. Упрямые ноги и длинные руки не знают усталости. Изломанные тротуары и захламлённые улицы сменяются растрескавшейся землёй и глубокими оврагами, а разрушенные здания - стеной обгоревших стволов и голого кустарника.

Далёкий аромат «вкусностей» совсем истончился. Видимо, стоит повернуть обратно. Или не стоит. Жажда не ведает направлений, она лишь понукает к движению.

Шаг, ещё шаг. Тёплый ветер доносит знакомый хлопОк, чётко очерчивая на сетке координат место, куда стоило бы поспешить. Такие хлопки открывают двери, через которые под красное небо выпадают «вкусности».