Хей, соколы, или Мой папа Муравьев-Апостол

Ну, коней нет… а я видел однажды – на Домодедовской улице мужик свинью на поводке выгуливал! Минипиг называется, маленькая такая, с кошку ростом, но свинья же!

– Не доеду я, ребятки… сколько до тех новостроек, и там место новое, необихоженное…

– Деда, а вы войну помните? – спросил я.

Дядя Сеня оживился, зыркнул желтым кошачьим глазом, прогудел из бороды:

– А то как же, милки, помню! Чего ж войну не помнить, вся Москва тогда погорела, а сколько уж нашего брату с ней сгорело… Я-то тогда молод был – до самого Нижнего Новгорода на метле за хозяйкой своей доехал, она кухаркой у бар служила.

Помню, в одной квартире сколько нас набилось, и юноши, как вы, и дамы, да еще шесть псов – и за всеми приглядывай да готовить помогай. А потом вернулись в Москву – а тут пожарище, люди воют, домовые воют…

– А в другие места переселялись погорелые? – ни я, ни Ромка уточнять не стали, о какой войне идет речь. Точно не с фашистами.

– Не все могут, милки. Мы же не люди, мы без дома своего не можем. Это вы умеете, псы вот умеют – им бы лишь с хозяином.

А коты да домовые без дома не могут.

– У нас дома кот. И у него горе – хозяйку убило. Война идет. И дом он потерял, его с Украины привезли, а сейчас в приют сдать хотят.

Домовые зашуршали сильнее и заохали:

– Как война? Опять француз? Опять немец?

– С фашистами война, – твердо ответил Ромка. Я не стал уточнять, что он имеет в виду, но и возражать ему не стал. – Идите, Дядя Сеня, кота спасать! Вы же помирать собрались – ну так какая разница-то, где?

– Разница-то есть, – прокряхтел домовой, – дома-то легче… но да где тот дом стоял, там вон ольха уже выросла… Во-он там мой дом был, – он показывал куда-то в стену, видно, до сих пор чуял, где же был дом.

– Пятистенок, а все родной… – и вдруг деловито спросил:

– Кот какой масти будет?

– Серый, пушистый. Баюном зовут.

– Метла-то есть у вас? Как поеду?

Метлы у нас не было. Нашлась сумка-шопер, которую Санек привез мне из Турции. На ней были совы, похожие на котов, и коты, похожие на сов. Дядя Сеня понюхал ее:

– Заморская вещь… уморите вы меня, мальцы.

Помру – похороните под той ольхой. А пока – сажайте меня сюда да несите туда, к дому. Покажу, где печка была, – землицы оттуда мне копните. Тогда, может, и доеду.

Он безошибочно показал, где когда-то была печка. Сейчас никакой печки не было, трава и трава, берег и берег. Неужели правда пятьдесят лет назад здесь стоял деревенский дом и дымилась печка?

Земли мы накопали палкой, собрали в тряпицу и сунули ему в шопер.