Дар

И три моих вида зрения соединились полностью: я видела и цвета, и тепло, и ультрафиолет. Мир казался еще удивительней. Дядя Миша показывал мне оптические фокусы, рассказал про лазеры, а я сильнее хотела погрузиться в эту тему.

Родители были рады, что я справилась, но их расстраивало, что я перестала сидеть в теплицах и опять говорила про роботов и что хочу сделать своего. Они пытались показать мне, что все в порядке, но у них это плохо получалось. К тому же, я продолжала избегать сверстников, что они считали неправильным.

Вот только соседским детям не нравились мои рассказы. Они не видели того, что было доступно мне, и не верили моим словам.

Постепенно я привыкла, что говорить получалось только с дядей Мишей, ведь он всегда меня слушал. Но он много работал, уставал и уже не мог так часто играть со мной, как раньше.

Когда мне было шесть лет, а я полностью привыкла к новому зрению и ничем не выдавала свою необычность, диапазон моего видимого спектра вновь расширился. Это оказалось сложнее, так как микроволновое излучение было повсюду.

Я видела телефонные звонки, вайфай и все остальное, что маги смогли скопировать у обычных людей и притащить в свой мир в улучшенной версии. Техномагия процветала, а я видела ее проявления.

— Что это за дар такой? — удивлялась матушка, глядя на вновь приглашенного специалиста. — Магия света?

— Это нечто большее, — ответил он, вздыхая.

Я смотрела на телефон в его руках и видела исходящие от него волны.

— Что? — спросил отец.

— Полагаю, вашей дочери вскоре станет доступен весь спектр электромагнитного излучения, — сказал специалист и пояснил, заметив непонимание на лицах родителей.

— Ультрафиолет, инфракрасное излучение, радиоволновое, рентгеновское, гамма-излучение. Началось с пограничных с видимым спектром волн, но сейчас диапазон увеличивается.

Родители ничего не понимали. С физикой они были знакомы на уровне настройки интернета и знания, что гравитация, порой, сильнее магии. А все эти слова, которые они когда-то слышали в школе, сейчас не имели никакого значения, кроме как чего-то сложного, опасного, а может даже враждебного.

Я ничего нового не услышала, только нашла подтверждение своим предположениям.

Специалист сказал, что подобного дара в Гардарике зафиксировано не было, и нужно время, чтобы поискать в базах данных других стран.

— Это опасно? — спросила матушка, обеспокоенно глядя на меня. — А если она не справится?

— Если дар заключается просто в зрении, тогда, повторюсь, дело привычки.