Дурак и ведьма

— Берем, — согласился Васятка и подписал с риелтором договор.

Ася подошла к окну, распахнула старые деревянные рамы, впуская в комнату свежий осенний воздух. А потом взяла с подоконника горшок с геранью и отнесла на общую кухню.

— Ненавижу эти цветы, — призналась она. Васятка кивнул. Ему было немного жаль: мама всегда говорила, что эти цветы полезны для воздуха.

Ася бросила институт и пошла в торговлю, решив, что восстановится, когда им будет хватать денег на жизнь. Васятка получил свой красный диплом, устроился на престижную работу, а с первой зарплаты купил матери навороченный холодильник.

Но мама отчего-то не спешила назвать его человеком, сказать – «вот теперь-то ты состоялся». Она вообще перестала его хвалить и только жаловалась на жизнь. Говорила, как тяжело и одиноко ей тут одной, и что некому будет, как придет время, поднести ей стакан воды.

— Ну чего ты, мам, — огорчался Васятка. — У тебя же есть я.

— Не у меня, а у этой… прости господи, — ворчала мама.

Васятка не понимал, причем тут мамин господь.

Он целовал мать в щеку, сглатывал подступивший ком и со смешанными чувствами переступал порог, уходя из родного дома.

Он убеждал себя, что все хорошо. Но в равнобедренном треугольнике между Асей и мамой он был стороной неравной. И как превратить фигуру в треугольник равносторонний, Васятка не знал.

Он разрывался между работой, домом и мамой. Он вкусил взрослую жизнь, пил ее через край, и все чаще ему вспоминалось беззаботное детство и юность.

— Куда же ты, Васенька? — с горечью спрашивала Ася, когда Васятка, не разувшись, бросал рядом с ней на диван портфель и, плотнее намотав шарф, собирался сорваться в ночь. — Ты хотя бы поел…

— У мамы поем, — отвечал он, хмуря брови в ответ на сощуренные глаза Аси. — Ей опять нехорошо. А ты поешь, не жди меня. Буду поздно. Так что ложись.

Он на цыпочках пробирался к ней, осторожно, чтоб не топтать, целовал ее в нос и пятился к выходу. Ася вздыхала.

Васятка не всегда возвращался домой.

Иногда он оставался на ночь у матери. Мать охала и стонала, и гоняла его за лекарствами.

— Сердце болит, — жаловалась она, но к врачу не ходила. — Боюсь, что с работы уволят, а на пенсию я прожить не смогу, — говорила она в свое оправдание.

— Забудь ты про эту пенсию, — обижался Васятка. — А я на что?

— А на то что ведьма твоя меня со свету жить хочет! — злилась мать. — Денег ей твоих мало, жадная стерва. А ты, дурак, веришь ей.