Глубоко, где синий

Я долго ждал, пара-тройка дней погоды не сделают.

Он даже соизволил подвезти её обратно до дома.

Аннин телефон не отвечал – абонент временно недоступен. Таня едва уговорила себя заснуть, а наутро, прежде чем варить кофе или бежать в душ, снова схватилась за мобильник.

На этот раз несестра ответила.

Глава 5. Не сестра.

Анна всегда испытывала к весне смешанные чувства. Ещё в детстве весна для неё раздвоилась, спуталась и сплелась в сложный орнамент предвкушения, страха, надежды и усталости.

Кончался учебный год, отвратительная школьная рутина тянулась последними липкими, точно сопли, нитями.

Десятое мая, пятнадцатое, двадцатое... Контрольные работы, итоговые сочинения, нервное ожидание четвертных и годовых оценок. Кончающиеся тетрадки, последние параграфы учебников, которые никто толком не читает.

Весна обещала скорое наступление летней свободы от школы, но она же означала конец жизни в городе и неминуемую поездку на лето в деревню.

Тот год, когда деревня кончилась раз и навсегда, был во внутренней летописи Анны отчёркнут красным.

Следующая глава, в которой не было никого из Обрядиных, начиналась с чистого листа и длилась… довольно много лет.

С одной стороны, деревню маленькая Аня ждала. Там, в старом прохладном доме, в полях вокруг, у маленькой речки и в рощах за ней, была та самая невероятная свобода и простор, и многообразие жизни, и тысячи необыкновенных вещей – всё то, словом, чего не было и не могло быть в её городской жизни.

С другой стороны – там были Обрядины. Впервые увидев всех их, собранных за одним столом прямо во дворе между домами, Аня потеряла дар речи.

Показалось, что их там сотни. Конечно, это было не так: всего их, взрослых и детей, было тогда двенадцать человек. Был жив дед Гена, зато никого из младших ещё не было.

- Ну, что ты? – тихо сказал дядя Лёва, осторожно положив ей ладонь на плечо и мягко подтолкнув к столу. – Не пугайся. Это всё твои родственники.

Родственники, как же! Все они, и взрослые, глядевшие сдержанно-неприязненно, и дети, которые ещё не поняли толком, как к ней относиться, были врагами.

Чужими, к которым она попала в плен, потому что была слишком маленькой и одинокой, чтобы отбиться.

Она тогда, уступая воле старшего, пошла к столу и села, куда указали. Прямо напротив оказалась высокая и очень красивая рыжеволосая женщина, которая мельком посмотрела на Аню холодными, застывшими голубыми глазами и тихим, тоже застывшим до ледяной ломкости голосом сказала:

- Напрасно ты нас не предупредил, Лев.