Музыка мертвых городов

Ее злость на то, кем она стала, пугала ее, сжигала дотла и заставляла ненавидеть саму себя. Ее демоны жрали нутро, скребли сердце и драли сознание. Ей было отвратительно неприятно видеть в его глазах интерес, не смешанный с обычной похотью. И он не требовал от девушки того, что требовали все.

Он относился к ней, как к человеку, а не как к вещи, в которую можно сунуть.

И это было особенно страшно.

— Ты... Человек... — она отвечала на свой же вопрос сбивчиво, пугливо, пытаясь собраться с мыслями и чувствами. И максимально честно для себя самой.

Ведь это ее вопрос. И ее ответ. — Парень... Мужчина...

— И все? — он приподнял брови и почесам подбородок.

— Ты... — она сглотнула, боясь закончить свою мысль. Боясь этого ответа.

Но Юра прервал ее взмахом руки. Сделал еще одну затяжку, усмехнулся и хлопнул по сиденью за собой. Очки снова защитили мир от его пронизывающего взгляда. И Даша получила возможность не отвечать на свой же вопрос, скрыв его в глубине собственной души.

Запрещенная сейчас сигарета. Запрещенный мотоцикл без номеров.

Запрещенная езда без шлемов. Все такое запрещенное, но рядом с ним не было ауры беззакония, к которой так небезразличны многие девчонки. С ним было ощущение дома и защищенности, несмотря на все внешние атрибуты крутого парня, ходящего по краю бритвы.

Юра был будто бы вне этих канонов. Он бы был отличным героем боевика, но он находился здесь, из плоти и крови, и Даша всем телом прижималась к нему, мечтая, чтобы этот мужчина увез подальше и навсегда. От насилия, от предательства, от боли, от собственного страха.

Но она не знала, что будет сейчас. И куда вез ее этот человек.

Мотоцикл урчал, унося их обоих, казалось, от проблем. Но вдруг они останавливаются. Даша оглянулась и... увидела родной дом. То место, где ее в первый раз изнасиловали и поставили это на конвейер. Она задрожала, прижимаясь к его спине. Она испуганным взглядом умоляла его не делать этого, не идти к ней домой. Всеми силами души и тела она пыталась его отговорить от встречи с ее настоящей жизнью, но он был непреклонен.

Как и всегда.

Он открыл ее дверь ключом, откуда-то появившимся у него в руках. Будто бы он не раз был в этой квартире, ставшей пристанищем ее боли и страданий. Она чувствовала, как страх поднимается выше и выше. Ее предали! Опять ее душу растоптали и изнасиловали, лишив последней надежды. Она уже начала сползать по стенке в изнеможении от череды предательств, но тут вышел ее брат. Тот, кто сделал ее такой. Кто сделал ее вещью.