Девятка мечей

Нужно отложить самые громкие расследования и сделать запросы в учебные заведения. Уверена, среди тех, у кого рыльце в пушку, отыщется некромант.

— Я пустое место, да?

Гарет сел рядом, скопировав мою недавнюю позу.

— Ты виноват, между прочим, — напомнила я. — Из-за тебя пришлось сгорать от стыда перед коллегами и навязываться начальнику. Думаешь, он обрадовался, узнав, что планы на субботу пошли коту под хвост? А мне, ой, как было приятно его уговаривать! И вдвойне приятно услышать характеристику будущего мужа. Ту самую, про шлюху.

Как опера? Хотя бы слушали или целовались?

Так и подмывало сказать гадость, сделать так же больно.

— Лена! — возмущенно засопел жених.

— Что Лена? — отложив бумаги, подбоченилась. — Если я обжимаюсь с мужиками, ты — с бабами. Или двойные стандарты?

Гарет помолчал и пошел на мировую:

— Давай не будем. Я тебе верю.

— Извинись.

Право слово, сколько можно! Если и дальше так пойдет, начну сомневаться, не ляпнул ли он правду.

Гарет шумно выпустил воздух за нос и взял за руку.

Пальцы погладили запястье и замерли на выемке ладони.

— Бросай работу, проживем, — вкрадчиво попросил он. — Видишь, что она делает? Отношения важнее денег.

Не стала спорить насчет последнего тезиса, но напомнила, кто виноват в размолвке. Уж точно не работа!

Гарет вновь засопел, но признал неправоту и предложил погулять.

— Или тебе к завтрашнему дню нужно прочитать? — Гарет покосился на ворох бумаг.

Покачала головой и отправилась переодеваться. Не то, чтобы я совсем простила Гарета, но он извинился, а это самое главное.

Осталось только убедить его помогать, а не мешать. Можно подумать, ему дом в пригороде не нужен! Не желаю сидеть с детьми на съемной квартире, хочу собственное жилье. Оно подспорье на черный день, в конце концов!

Коттеджный поселок, тишина, птички поют… Ради такого можно потерпеть. Совсем чуть-чуть. У начальника отдела оклад выше, премиальные тоже, за год на первый взнос наберу. Конечно, на элитный поселок, куда завозил Лотеску, лучше не рассчитывать, а попроще — в самый раз.

К тридцати годам перееду, к тридцати пяти с долгами рассчитаемся.

Витая в облаках, кокетливо повязала шарфик. Мысленно я уже перебралась за стеклянную загородку и командовала этажным секретарем, а не сама бегала за кипятком для чая.

Словом, воскресные тучи рассеялись. Ровно до момента, когда я услышала газетчика. Не пожалела пары рхетов на свежий выпуск последних новостей и, удобно устроившись на парапете набережной, пробежала глазами заголовки.