Образы чужих миров

А что если знание как таковое уже существует? Что если оно существовало всегда в виде некоего поля из мыслей, чувств и чего-то на более тонком уровне? Чего-то, что некоторые люди могут воспринять.

Знаком вам такой термин, как «ретрознание»[1]?

Я впервые услышал о нём от своего учителя истории – господина Томайера. На уроках он иногда рассказывал о том, как в молодости объехал почти всю Францию. В одну из поездок он побывал во дворце аристократической семьи, последних представителей которой срезали под корень в конце XVIII века, во времена Французской революции.

Экскурсовод водил группу туристов по огромному особняку. Он показывал комнаты, где несчастные пытались укрыться от разъярённой толпы. Он говорил, как разбежались слуги, а те из них, кто прежде считался очень преданным, радостно присоединился к расправе.

Толпе даже не пришлось брать дворец штурмом: никаких высоких каменных стен, башен с бойницами, тяжёлых непробиваемых дверей.

Как рассказывал Томайер, он подумал тогда: «И ведь негде укрыться.

И эта мысль не была оценкой посторонним человеком постороннего человека, жившего века назад. Томайер воспринимал её как собственную мысль, как сожаление свидетеля революции. Наверное, что-то вроде эмпатического смущения[2].

Настоящая живая обида. Словно здесь и сейчас он предъявил обвинение своим давно умершим предкам.

Будто уловив мысли туристов, экскурсовод сказал, что до середины XVII века резиденция представляла собой укреплённый замок, угрюмый и неприступный, с глубоким рвом.

Дальше – больше. По ходу экскурсии группа подошла к старому дубу, на котором повесили семью аристократов. И Томайер почувствовал, как забилось сердце, побагровело лицо и затряслись руки от непередаваемой злости на самого себя.

Он подумал: «На что ты надеялся? Ведь была возможность бежать. Вместо этого ты прятал золото в пещере».

Мысли были так органичны, что Томайер воспринимал их как свои личные, рождающиеся внутри его головы, не принадлежащие никому, кроме него, стоящего с верёвкой на шее перед ликующей толпой.

По завершении экскурсии он осторожно спросил:

- Вроде бы ходили слухи, что старые владельцы спрятали свои ценности где-то неподалёку.

- О-о, это вовсе не слухи, - ответил экскурсовод. – Недалеко отсюда, в лесу, есть пещера. И глава семьи обустроил в ней тайник ещё в самом начале смуты.