Раритетный человек Тэнгри

– Эй, пацан, ты чё, не местный? – Четверо подростков, на вид чуть старше меня, стояли внизу. – Слазь давай, есть разговор.

– Доем и слезу, – спокойно ответил я, cкусывая кончик кости. – Если спешите, то можете не ждать, я жую медленно.

Они посовещались, и трое полезли ко мне – неторопливо и без охоты, опасаясь нарваться на серьезный отпор. Тем временем я провел костью по доскам вокруг себя, а затем небрежно заштриховал нарисованную область. Результат мне не понравился, и я начал было крошить скорлупой в шести точках, но вовремя вспомнил, что у нынешней цивилизации верх и низ не являются сторонами света, – и ограничился четырьмя.

Все трое поднялись на мой ярус, но подойти не решались. «И не решитесь», – подумал я.

Однако их рыжий друг, стоявший внизу, этой трусости не понимал. Ему было невдомек, что теперь я кажусь старше, сильнее, опытнее, удачливее. Он орал, требуя скинуть нахала к нему.

– Хочешь поговорить – залезай сам. – Мое предложение ему не понравилось, но он все же вскарабкался наверх, матерясь и сыпля угрозами, а потом нерешительно замер в двух шагах от меня.

– Ну, ты это… – пробормотал он. – Не наглей, здесь наш район.

– Ваш – потому что вы здесь живете?

– Да.

– Ну, тогда это не только ваш район. – Я усмехнулся, глядя в их озадаченные рожицы. – Я тоже здесь живу, так что район – наш. Зовите меня Шаманом.

Глафира Владимировна в свое время стала первой женщиной – капитаном-лейтенантом российского флота. Потом за полгода сделала мгновенную карьеру до контр-адмирала – кому-то из иностранных бонз пускали пыль в глаза, мол, и у нас ни женщин, ни геев в армии и на флоте не притесняют, а всячески продвигают вверх и уважают.

Такого быстрого взлета ей никто не простил, и после вступления во все нужные блоки и альянсы тридцатипятилетнюю контр-адмиральшу без шума спровадили на пенсию. Старые друзья сторонились ее, новых как-то не появлялось.

С родственниками неуживчивая Глафира поссорилась еще в юности, и ни мгновенный взлет, ни резкое падение ее с ними не примирили.

В сорок три года она подала документы на усыновление ребенка. Не меня – другого, и взяла бы его, но именно в тот самый момент кураторы нашего проекта опомнились и решили, что детдом – это хорошо, но было бы невредно развести деток по разным семьям.