Шаманка и Тень

Монохромный экран грустно мигнул и отключился.

На первом этаже было еще темнее, чем на цокольном. Потолок почти касался макушки. Мышцы свело судорогой, к горлу подступила тошнота. Виски сверлила невидимая дрель.

У входа в клуб стоял человек, будто сделанный из железа.

Содаяна в ужасе сгребла рюкзак и попятилась.

Железный человек обратился тенью и пополз по потолку. Длинные когтистые лапы дотрагивались до лиц посетителей, и в их глазах на мгновение мелькал первородный ужас.

Бежать. Бежать. Бежать.

Горло обожгло огнем, когда Алтана попробовала вырваться наружу.

Невидимые руки держали ее за плечи. «Нельзя выбрать быть шаманом или нет. Ты таким рождаешься. Если не выполнять свою задачу, то этот древний, как сама тайга, дар сожрет тебя, как кислота, как паленая водка, как ядовитая музыка в подвальных клубах».

После себя тень оставляла тягучий шлейф, как песок сухим летом. Края касались голов людей, и невидимые отвратительные песчинки попадали в глаза и уши. С каждой секундой танцующие становились все более злыми.

Где-то с грохотом разбилась бутылка, кто-то закричал.

Внизу было все в дыму. На мгновение Содаяне показалось, что начался пожар, но потом она осознала, что это всего лишь иллюзия из-за усталости и боли. «Ты конченая идиотка, выругалась Содаяна. Ты же не умеешь. Не научилась. Всего полгода жизни с дядей ты только и знала, как с ним воевать по мелочам. У тебя нет шаманского бубна. Ты не знаешь обрядов. Ты даже понятия не имеешь, как зовут ту тварь, что ползает по головам тусовщиков».

С треском оборвалась нитка на рюкзаке, и обереги рассыпались по полу. Тяжелые ноги раздавили их, как стекляшки. Содаяна хотела собрать осколки с грязного пола, но стоило опуститься на колени, как об нее тут же споткнулся подвыпивший мужчина.

Содаяна толкнула дверь. В нос ударила убойная смесь хлорки, аммиака и сырости.

Тишина. Будто тяжелая дверь отрубила общий темный туалет от остального здания. В темноте кто-то всхлипывал.

Алтана на цыпочках прошла глубже.

У раковин стояла перевернутая пластиковая коробка из-под стеклотары, и, сидя на ней, размазывала по лицу тушь девушка.

— А у меня же уже там все наладилось, работу вот нашла. Хорошую. А они звонят, мол, отцу плохо, мама болеет, брат пьет. Я им говорила, говорила, что помогать смогу, а они —— нет, нам ты нужна, а не деньги.

Над девушкой склонилась тяжелая тень – мужчина, крупный, метра два ростом, в плечах в два раза шире Алтаны. Круглое лицо, залысина.