Некрофамилианин I. Адаптация

Однако же добавил с лёгкой улыбкой: – Но с условием, что поможете расправиться с остатками вот этого…

Старик смерил бутылку взглядом, уважительным кивком оценил объём и улыбнулся:

– С превеликим удовольствием!

Мужчины сдвинули костяные стаканчики, с чувством выпили.

На среднем пальце седобородого блеснул ещё один символ очень высокого статуса – простенький серебристый перстень со вставкой из куда более ценного мортинита, густо-фиолетового с тонкими белыми прожилками.

Посмаковав напиток, старик прищурился, втянул воздух открытым ртом:

– Внушает… что это было?

– Местный пряный ром, – хохотнул граф, тоже выдыхая невидимое пламя.

– Пожалуй, то что нужно для дождливого зимнего вечера! – покивал некроиерей. Аккуратно поставил стаканчик перед собой, поднял на графа голубые глаза и наконец представился: – Меня зовут Маркус. Могу ли называть вас собратом-во-смертии?

Андрей Константинович сжал губы, но передумал улыбаться, и ответил как можно проще:

– Пожалуй, нет, уважаемый Маркус.

Тот покивал, и не помышляя вдаваться в расспросы.

– А с кем я имею честь делить этот прекрасный напиток?

– Граф Андрей Константинович Протасов к вашим услугам, – тот склонил голову и отдал шутливый салют двумя пальцами от виска. – В Мельбурне нахожусь в традиционном вынужденном отпуске. А ещё вынужден предупредить, что инкогнито, так что прошу обойтись без титулов.

– Что ж, понимаю.

Протасов придвинулся к столу, притянул к себе стакан Маркуса и разлил ещё; старик благодарно кивнул. Негромко чокнулись, продегустировали до дна, сошлись в молчаливом одобрении.

Ром пился легко, особенно в такую мерзкую погоду. Окружающие не пялились, печь в углу если на полноценное тепло и скупердяйничала, то дровами трещала уютно и грела одним только образом.

Какое-то время молодой граф и некроиерей болтали о разном ненавязчивом, формальном и положенном по этикету, вроде местных обычаев, отвратительных ядовитых многоножек и не менее отвратительного климата.

После третьих полста Маркус подсел чуть ближе к столу. Лицо его раскраснелось, глаза сверкали всё более живо. Свой следующий вопрос старик задал осторожно, явно не желая обидеть, но в буквальном смысле изнывая от любопытства.

– Андрей Константинович… – Он деликатно прокашлялся.