Некрофамилианин I. Адаптация

– Мне казалось, – пробормотал он и постучал пальцами по набалдашнику трости, упёртой между ног, – что стаи малолетних горлопанов выбираются терроризировать слух горожан только по вечерам, когда отпечатывают тиражи…

– Раздают остатки вчерашнего? – предположил Харитонов. – А то и позавчерашнего, уж больно новость велика, как тут не вопить…

И не успел граф уточнить, в чём же величие новости, а сам Илья – дать высокородному компаньону чуть больше справок, в разговор вдруг включился извозчик.

Причём до того ловко, что пассажиры даже не успели возмутиться.

– А вы, барин, значца приезжий? – уточнил он, умудряясь развернуться на козлах так, что вроде как и к господам уже не спиной восседал, и на дорогу глядеть умудрялся, и лошадками командовать не забывал. – Уж третий день как город гудит, спасу нет…

Харитонов поджал губу. Хотел было приструнить дерзкого ваньку, но Андрей Константинович уточнил с интересом, заставившем умолчать.

– И о чём же гудит город? – Он даже подался вперёд, чтобы слова извозчика не сносило ветром.

– Дык же Надзирающий некроиерей Ново-Петербуржский и всея Руси Патриарх Юлий, значца, второго дня как в камень отойти изволили, – охотно пояснил мужичок.

Вдруг ругнулся на дорогу, причём снова так сноровисто, что его клиенты никак бы не отнесли бранное слово на свой счёт. В ответ на него тоже выругались, а затем ландо крайне своевременно обогнуло колёсную бочку, чуть не зацепившись спицей.

Гудок моторизированной коляски позади подтвердил, что водовоз таки нарушает дорожные правила, в столице сибирской никак приживаться не желавшие.

– Прискорбное известие, – признал Протасов.

Ругань за спиной стихла, ландо по периметру обогнул красивую Театральную площадь, вывернул на Китайский проспект, откуда через пару кварталов скатил на Алтайскую улицу.

– Вот те раз, барин?! – филином охнул мужичок и оправил шапку. – Дык чего скорбеть-то, коли смерти-то нету?! Хотя вот про само дело-то, значца, много мутного…

– Та-ак, любезный, – Протасов ещё сильнее наклонился вперёд, опёрся на трость, – а вот теперь поясни-ка?!

Илья в разговор не вмешивался.

Отстранённым взглядом он изучал проплывающие снаружи фонтаны, пока не работающие; статуи сфинксов с человеческими черепами вместо звериных морд; просторные променады; ещё не благоустроенные живые изгороди из кустов шиповника да по-апрельски сиротливо-голые клумбы садов.