Некрофамилианин I. Адаптация

Через мгновение блондин замер, вдруг сообразив решение, и бросился к ближайшему столбу припечатать вёрткого Илью, но этой заминки Харитонову вполне хватило.

Он вбил заострённый край заокеанской дубинки под один из резиновых шлангов, подцепил рычажно, с усилием рванул на себя. Шипение стало оглушительным, почти в лицо Илье ударила струя горячего пара, а Пудовый внезапно припал на колено.

Тем же заострённым краем пату-параоа Илья срезал ещё пару кабелей; ловко, будто бы ежедневно практиковался, повторил приём с рычагом и отстегнул от бандитского плеча второй шланг.

Армейская конструкция застыла, словно примороженная к месту.

Пудовый попытался пошевелиться, но в повиновении осталась только левая рука. Он отчаянно выматерился, а затем рухнул лицом вниз.

Илья успел соскочить, причём очень мягко, как дикий кот. Наклонился и для надёжности остриг с «вээскона» ещё пару вспомогательных шлангов…

Пудовый взвыл.

Рванулся, попытался барахтаться или хотя бы просто перевернуться на бок, но сейчас кудрястый как никогда походил на крысу в проволочной ловушке.

Вожак сыпал проклятьями с безудержностью умалишённого, но татуированный противник его более не слушал – бросил пату-параоа в подмышечные ножны, нырнул под разобранный экипаж, подхватил «Княжича» и завертелся, высматривая новые возможные угрозы.

Теперь Андрею стало очень хорошо заметно, что за общей стеклянностью Харитоновского взгляда царило настоящее боевое безумие…

– Граф?! – воскликнул Илья.

– Цел, друг мой… цел…

Протасов тяжело опустился на ящик неподалёку от поверженного усатого, в его потяжелевших руках повисли трость и револьвер.

– Перезарядите, – наждачно-сухим голосом распорядился Харитонов, – возможно, отступать придётся с боем!

– Конечно, друг мой, конечно…

Андрей Константинович нащупал патроны в кармане сюртука и понадеялся, что Илье незаметно, как подрагивают его пальцы. Нервно хмыкнул и дотянулся до слетевшего стетсона, облепленного грязной соломой. Словно не заметив на фетре мусора, граф надел и оправил шляпу.

Илья метнулся по залу, подскочил к двери во внутренней стене, подёргал, но та была закрыта беглецами на засов. Он сделал ещё один круг по цеху, лишь тогда окончательно убедившись, что противников не осталось.

Усатый с раной в животе тихо скулил и методично, словно насекомое, сучил ногами; его подельник Данька с пробитой шеей не шевелился вовсе.

Пудовый же продолжал сыпать проклятьями.

Илья обернулся к нему, как будто бы только теперь услышав.