Некрофамилианин I. Адаптация

– Arm me, audacity, from head to foot![1]

У стола образовался цыганёнок. Лет двенадцати, едва ли больше, но уже с серьгой; в огромном картузе и одёжке не по плечу; то ли бесконечно-смуглый, то ли неотмытый, он выразительно уставился на Илью, словно пытался отыскать под загаром мужчины родственные черты. Судя по стекающей с тулупа воде, ещё минуту назад парнишка топтал улицу.

– Ага, значится, – многозначительно протянул он. Встретил удавий взгляд Харитонова и спешно переключился на Андрея. – Вы, значится, тута Пудового видеть хочите?

– А вы, молодой человек, можете нам в этом посодействовать?

Подросток нахмурился, словно пытался сообразить, не издевается ли над ним Протасов, но затем шмыгнул носом, вытер натёкшее на губу о рукав, и мотнул головой:

– Тогда, значится, пошлите…

Граф поднялся на ноги, стараясь не морщиться от дрянного коньячного послевкусия; невольно ощупал карман сюртука, где покоился наган, поутру вычищенный Ильёй.

К мимолётному удивлению Андрея Константиновича, смуглый посыльный повёл их не к выходу из кабака, а в глубины его, к боковой двери, через которую в склад и на кухню затаскивали припасы.

– Держитесь за мной, граф, – тихо проинструктировал Харитонов, не забывая поглядывать по сторонам. – Разговоры предоставьте мне. В случае опасности действуйте чётко по прежним распоряжениям и не раздумывая.

Андрей вздохнул, но кивнул решительно:

– Я весь в вашем подчинении…

Все трое выбрались в проулок сбоку от питейного заведения.

Цыганёнок махнул господам и бодро зашагал в ему одному известном направлении, не оборачиваясь и презрительно шлёпая по холодным лужам.

Андрей поднял голову и изучил тряпичные навесы над переулком, насквозь вымокшие, но хоть отчасти защищавшие от секущих струй. Впрочем, дождь стихал, и барабанная дробь его по натянутой парусине становилась всё более меланхолической.

Илья шагал со всей возможной осторожностью, лишь бы не отставать от юного проводника, и краем глаза постоянно держал графа в поле зрения. Улицы и переулки Приинского района выглядели безлюдными, едва ли не вымершими, а внезапная непогода загнала под крыши даже самых прожжённых гуляк.

В конце переулка цыган свернул вправо, выводя на более-менее приличную улочку.