Некрофамилианин I. Адаптация

А ещё про повелевание людьми и стремление сгубить человеческий род, но подобное я додумываю на основе анализа всё того же письма…

Андрей выпрямился, а щёки его зримо побледнели от внезапного предположения.

– Искренне надеюсь, что Павел не писал ни о чём, хоть отчасти задевающим интересы императорского семейства…

– Я тоже, ваше сиятельство… – Илья нахмурился, покрутил ещё полную рюмку, но пить так и не поспешил. – Однако же могу с неудовольствием информировать, что ряд высокорожденных фамилий в заметках встречается.

Он куснул губу, а затем всё же поделился, почти беззвучно:

– Шмидт, Долгоруков. И, кажется, Пущин…

Протасов покачал головой, он казался по-настоящему изумлённым.

– Подумать только! Никогда бы не предположил состояние Павла Константиновича в тайном обществе, коих сейчас пучок за пятачок…

– Я тоже, – отрешённо подтвердил Харитонов. – Но из всех полученных, пусть и обрывочно, смыслов пока мне понятен один – массу личного внимания Павел Константинович уделял истории некрофамилианства…

Теперь граф казался ещё более удивлённым.

– Вот как?

Илья поднёс рюмку к лицу, понюхал и брезгливо отставил восвояси.

– Может, ничего страшного в бумагах и нет, ваше сиятельство, – негромко поделился он. – И я вовсе не удивлюсь, если весь дневник – очередная бессмысленная и бесплодная попытка разобраться в сути Даров…

– Бесплодная?!

– Именно так. Силами одного человека, даже в немалой степени обеспеченного финансами, их сути не осмыслить. – Мимо столика прошествовали двое подвыпивших работяг с очередной бутылкой мутной жидкости, и Харитонов проводил их внимательным немигающим взглядом.

– Я окончательно запутан, – признал Андрей, оттянув мочку уха. – До чего всё странно, не находите? Стать отрицателем. Пройти экстракцию и убедить в том же супругу. Но после этого изучать некрофамилианство, причём по переростку не в духовном училище, а независимо и с применением шифров?

Илья поднял бровь, повёл плечом.

– Вполне возможно, Андрей Константинович, вы путаете причину и следствие. Однако для производства убеждённых выводов у меня пока всё одно непозволительно ничтожно информа…

Он вдруг сел ещё ровнее, расправил плечи, и губы его беззвучно проактикулировали:

– Граф, это за нами.

– Boldness be my friend! – чуть слышно пробормотал Протасов, без лишних вопросов ухватил Харитоновскую рюмку и махом опрокинул в себя.