Некрофамилианин I. Адаптация

Но ни их принадлежность к шайкам, ни помыслы, ни пути отступления вычислить пока не удалось…

Протасов кисло улыбнулся недоеденному пирожному перед собой:

– Не могу сказать, что удивлён…

– Андрей Константинович, – Морозов надвинулся, стул скрипнул, отставленный стакан звонко пристукнул об стол, – вы же поймите – в людях мы весьма ограничены. Приходится самолично улицей работать, а участок огромный. Опять же, прошу извинить, дело громким и вовсе-то не оказалось. Взлом да без кражи? Тут определённо господину Путилину телефонировать лишнее.

Харитонов запахнул сюртук, откинулся на удобную спинку и теперь изучал сыщика, как немногим ранее инспектировал предыдущего собеседника. При всей медвежьей неуклюжести и крестьянской открытости Морозов очевидно пытался казаться дружелюбным громилой. Но на деле это определённо обстояло не так.

Словно подтверждая умозаключения, тот вдруг невзначай уточнил:

– Кстати, ваше сиятельство, – он понизил голос, который теперь звучал, как если бы по медному ведру пристукивали киянкой, – а вдруг у вас имеются мысли, кому и с какой целью могло понадобиться столь необыкновенное проникновение?

Протасов повёл плечом.

Вздохнул с идеальной толикой печали, покачал головой.

– Ни малейшего представления, Антон Кузьмич… Полагаю, банальная подзаборная шваль. А унести ничего не успели, потому что господин Чхве их весьма своевременно спугнул.

Морозов с энтузиазмом закивал в ответ:

– Склонен разделить вашу точку зрения!

Андрей снова взялся за вилку, ткнул пирожное. Глянул исподлобья, испытывая, словно при карточной игре:

– Но вы ведь продолжите поиски?

Морозов отпил чая.

Плеснул воды в стакан, отпил и её. Лишь после этого уложил крупные ладони на стол и пробасил:

– Непременно.

И тут же чуть более формальным тоном:

– А до появления новостей, Андрей Константинович, прошу вас быть аккуратными и не давать нашему аппарату повода для неприятностей.

Тот заинтересованно поднял голову, а Илья поджал губы.

– Прошу прощения? – невозмутимо уточнил Протасов.

– Андрей Константинович, – крестьянский медведь снова улыбнулся, будто родственника долгожданного на пороге увидел, – давайте начистоту.

Я человек прямой, даже если это подчас выглядит отчасти оскорбительным… а центральной своей задачей жизненной ставлю следование законам и поддержание их в исполнительности на всей вверенной мне территории…

Граф хмыкнул и отложил многострадальную вилку.

– Ваше высокоблагородие, я вас прекрасно понял. Но к чему вы клоните?

Морозов вздохнул.