Поганое урочище

На заросшей ивняком поляне возвышалась ступенчатая пирамида, верхние ярусы которой терялись во тьме. На чёрной, гладкой поверхности нижних стен Виталий успел разглядеть изображения странных тварей с человеческими телами, коленками, вывернутыми назад, и острыми, длинными рогами.

Изучить картинку как следует он не успел. Зира вскрикнула, дёрнула за верёвку, зажигалка выскользнула из руки Козихина и упала куда-то в мокрую траву. А Зира, протиснувшись между ветками, легко взбежала вверх по стене.

— Эй? — крикнул Козихин.

— Эй-эй! — откликнулись ему с высоты сразу несколько насмешливых голосов.

— Ох и не нравится мне всё это, — прошептал он, отступая назад.

Три гибкие тени отделились от стены, соскользнули на землю, и Козихин внезапно понял, что ни в коем случае не следует их подпускать к себе. Чёрные твари не были уродливы, но их стремительные движения, голоса, светящиеся в темноте глаза с узкими горизонтальными зрачками — всё это вызывало какое-то дикое, необъяснимое отвращение. Козихин кинулся бежать. Чёрные с визгом и хохотом устремились за ним.

Его гнали по лесу, словно зверя: пугали, выскакивая из-за стволов деревьев, резкими криками заставляли менять направление. Под ногами хрустело, хлюпало, ветки хлестали по лицу. В какой-то миг беглецу показалось даже, что чёрные отстали, потеряли его след, но через несколько шагов он вновь едва не врезался в стену лесной пирамиды.

Прорвавшись сквозь колючие заросли, он почувствовал под ногами асфальт, увидел стремительно приближающиеся фары, услышал скрип тормозов… Останавливаться было нельзя ни на мгновение, чёрные шли по пятам.

Неизвестный водитель машины не успел бы ему ничем помочь. Зато теперь от таинственного зиккурата его отделяла полоса шоссе… По крайней мере, так Виталию казалось, пока тропинка внезапно не вывела его к чёрным стенам с изображениями козлоногих тварей.

Снова и снова он бежал по темноте, не разбирая дороги, но выходил к одному и тому же месту. Проклятая поляна притягивала его, словно магнит железо. «Всё, нафиг, — подумал Козихин, опустошив чекушку.

— Я бегу от этой дряни — и постоянно возвращаюсь к ней. Значит, чтобы уйти от неё, надо делать наоборот». Прекратив бесполезные метания, он швырнул бутылку в кусты и решительно повернул к пирамиде через мокрый бурелом.

Под ногами у него громко хрустнуло. Толстая ветка, казавшаяся надёжной, проломилась ровно посередине, и Козихин рухнул куда-то в непроглядную темноту. «Конец», — подумал он, устроился на земле поудобнее и закрыл глаза.