Бессердечный принц. Раскол

Василий ведь тоже обладал даром хаоса и во всех неофициальных документах давно засветился.

— Сядьте в машину, ваше императорское высочество, — выдержка Рахмата Алишеровича за несколько долгих минут не ослабла.

Заиграло алыми искрами на висках уходящее за горизонт солнце, когда Соловьев расправил могучие плечи и стряхнул с форменного мундира белые крошки. Ткань собралась складками там, где Рахмат Алишерович согнул руку в локте, отчего качнулась золотая бахрома эполет.

— Я все еще не видел распоряжения.

— Ваш отец отдал приказ в устной форме. Мы связались с его императорским величеством по телефону, — холодно отозвался он и посмотрел так, словно готовился к звуковому удару на поражение.

— Пусть повторит лично.

— Алексей Николаевич…

— Звоните, Рахмат Алишерович. Или продолжим радовать публику скандалом в царском семействе. Вот смеху-то будет, когда по всем губерниям разлетятся слухи, — я цокнул, но не шевельнулся.

Кого именно она назвала «гнилью болотной», я не уточнил.

— Мы вам не враги, Алексей Николаевич, — нахмурился Рахмат Алишерович, видя, что я не намерен подчиняться. — Наш общий долг охранять наследника престола ценой собственной жизни, однако ваше упрямство не упрощает эту задачу.

— Но везут меня как заключенного, под охраной? — спросил я и повертел в руках смартфон. — Отец, кстати, не берет трубку.

— Всего лишь меры предосторожности, — уклончиво ответил Соловьев.

— Туда, где связи нет и вышки не ловят?

Кажется, оборотни фыркнули.

— Садитесь, Алексей Николаевич, — проигнорировав мой вопрос, он кивнул на открытую дверь бронированного автомобиля.

Церемонии закончились, на лицах гвардейцев появилось выражение решительности. И взгляд, которым меня одарил Соловьев, вышел вполне красноречивым. Мол, если я не сяду сам, меня туда затолкают.

Сделав вид, будто иду по собственному желанию, я забрался в машину. Позади остались журналисты, шумный дворец и бегающая охрана, которая отчаянно сдерживала поток любопытных зевак. Люди бы выломали ворота и прорвались сквозь магические заслоны, будь у них такая возможность.

Я вдохнул полной грудью и застыл.