Думер

— Ты где кассету Самойловых достал, а?

— И текст знает, во дает! — вторил где-то рядом второй голос.

Они что, из-за плеера на меня так набросились?

— Где достал, там уже нет, — ответил я после долгой паузы.

— Вот только это свежак, — заметили они. — Разве что от нас контрабандой завезли.

— Сышишь, чувидло, — добавил другой. — Ты вроде на медведевского не похож.

— А форма ихняя! — добавил второй.

— Форма? — горько усмехнулся я, сплевывая кровавую слюну.

— Ну!

— Шеврон чей набит? — Один из парней хлопнул меня по плечу.

— Мы таких на раз-два колем, — добавил второй.

— Дооооо! — поддержал здоровяк.

— Как вы сказали? — пытался соображать я. — Медведевский?

— Ну! — вновь хлопнул меня по плечу один из них.

— Графов Медведевых? — переспросил я, сомневаясь в совпадении.

— Ну а кого ж!

Та-а-а-а-к. Сказать, насколько сильно у меня пригорало — не сказать ничего. А картина получалась такая, что эти отморозки приняли меня за одного из бандитов, и по какой-то причине это был повод забить меня до полусмерти.

— Вы, кретины одноклеточные, думать немного пробовали? — начал закипать я.

А потом разразился таким потоком мата, что можно было заметить, как ширились у парней глаза, как становились волосы дыбом.

— …Я вчера вашим медведевским весь вечер кости ломал, идиоты, — подытожил я сказанное ранее более цензурно. — А вы меня за одного из них приняли?

Чувствовал я себя скверно, скорее всего даже встать не мог, но язык у меня развязался на полную.

— Окарали, мы, выходит, — опечаленно произнес здоровяк.

— Косяк, — цокая, деловито констатировал невысокий.

— Хорошо хоть до талого не изнохратили… — добавил худой.

Вот же нелепая троица. У них там мозг один на троих, что ли? И этот акцент странный…

— Сильно мы тебя? Ты это… не молчи.

— Ну и ты реально это, хорош батониться. Оживай давай, не покалечили ж вроде. Вон какой крепкий оказался.

— Давайте поднимем его, что ли?

И меня подняли, придержав за плечи. Вроде бы даже встал, не падал. Но на всякий случай прислонился к стене — перед глазами все еще плыло. Переломы, если таковые и были, пока не давали о себе знать. Жить буду.

— Я Мазя, — как ни в чем не бывало протянул мне руку худой.

— А я Тоха, — протянул руку невысокий.