Думер

— Маслинку поймал, — грустно засипел Мишаня, прислоняясь к перегородке между цеховых помещений. Из области желудка обильно вытекала темная кровь.

Такая картина еще больше спугнула остальных. Рабы попрятались, даже не решаясь узнать исход боя, который продлился считанные секунды.

— Все сюда! — прокричал я, стараясь придать голосу максимальную басистость.

Подобрал пистолеты, поднял руки с ними повыше, чтобы все видели: оружие у меня. Из ближайших цехов и хат мнительно повыглядывали рабы. Рукояти стали скользкими, начали потихоньку плавиться, как будто были из пластилина.

— Лебедев, пусть несут все, что успели заготовить! — продолжил раздавать команды я.

Нужно было срочно действовать, пока наверху окончательно не опомнились. И где, черт возьми, Ассоль?

Оказалось, она была с Лебедевым. То ли не успела прибежать на перестрелку, то ли не решилась — неизвестно, чем бы это закончилось. За ними следовало еще несколько рабов. И рабынь. Видимо, те самые, что помогли с жидкостями.

Долго держать пистолеты в руках не стал, один выдал лысоватому мужчине, который ранее уже обсуждал с нами план.

Второй протянул медленно подошедшему Лебедеву. Тот заметил, что с рукоятью что-то не так. Ну да, и правда. Но не говорить же, что мои руки каким-то чудом умудрились плавить все, за что возьмутся. Я и сам в это не верил, ну не может человеческая кожа сохраняться, накаляясь до температур плавления!

Не успел оглянуться, когда Лебедев и остальные вмиг отбежали за стены цехов. Лишь уже знакомый удар хлыста распорол спину, и на пороге тоннеля появился хмурый Генка.

Он был не один: до этого было тихо, а сейчас шаги пришедших разом стали громкими. Прибежавшие бандиты открыли огонь.

— Доигрался, подкидыш! — заорал Генка, вновь замахиваясь хлыстом.

Трупы на полу его как будто даже не удивили. По крайней мере, не ввергли в шок, не вызвали страх.

Ток прошил тело, заставил ноги подкоситься. Но я помнил, на что способны мои руки. Сейчас я отчаянно хотел верить в то, во что до этого верить не хотелось.

Сквозь боль и паралич я вытянул руки в его сторону, и только-только дотянулся до груди. Не успело раздаться шипение, как Генка пнул меня коленом в лицо и довершил дело локтем. Я упал на пол, ударился затылком. Не растерялся: крутанулся на живот, дотянулся рукой до его кроссовка. Но эффект как будто бы кончился, ничего не происходило. Не плавилось, не шипело.

— Какие же вы твари, трудоголики! — продолжал орать он, дергая меня за волосы.