Думер

Сколько я провалялся? Что вообще со мной было, чёрт возьми?

— А вы не помните? — ухмыльнулась княгиня.

— Ты медведевским по жопе надавал! — сказал Григорий, открывая банку пива. Он не только не протрезвел с момента последней нашей встречи, но и накидался ещё сильнее.— Будешь?

— Ты мне лучше одежду добудь. Хотя бы временно, чтоб по улице идти мог.

— Давно я не видела такой дикий, необузданный дар, — отстранённо сказала княгиня. — Отвратительное расточительство собственных сил.

— Оно меня… вырубило? — с сомнением спросил я.

— Вы изворотили всю улицу, включая большую часть защитных плетений, наложенных на здания. Такое под силу не каждому имперскому стихийнику, а уж мальчишке…

— А толку… — с досадой протянул я. — Их хоть задело? Медведевских?

— Задние машины, — ответила княгиня. — Всмятку. Им досталось нормально, отрицать не буду. Только есть один нюанс. Вы совершили преступление одаренного третьей степени.

— Какое такое преступление? — не скрыл неприятного удивления я.

— Отбивались вы хорошо. Серьезно. В этом смысле было приятно оказаться с вами… по одну сторону. Но наносить умышленный вред зданиям и улицам, уничтожая государственные защитные плетения…

— Ничего умышленного, — мотнул головой я. — Я пытался не дать уйти этим тварям. Они поволокли своих рабов…

— Мы это поняли. И только поэтому не будем выдвигать официальную претензию, хотя стоило бы. Мы ответственны за весь свой район, и восстановление — как и полагается, на нашем клане.

Миронова говорила высокомерно и напыщенно, но получалось, что их род претензий не имеет, а значит относятся ко мне — точнее отнеслись по факту содеянного — более чем благосклонно.

— Во, — ворвался в помещение Григорий. — Вот эти померь. «Левисы». Наши челноки недавно привезли.

Я принял джинсы и поблагодарил его.

— Хотя с отверстиями от пуль смотрелось бы круче, — добавил Григорий.

— От пуль? — нахмурился я.

— Ну да. Тебе чего, ещё и память отшибло? Ёлки, Тёма, а чего по-твоему моя маман здесь с тобой целый час возилась?

— Во время Прорыва вы, может, не заметили, — сказала Миронова, — но вы получили шесть пулевых ранений. Одно из них — акриевое. Переодевайтесь.

— Может, тогда вы выйдете? — спросил я.

— Я побуду тут, — отрезала Миронова.

— Как пожелаете, — пожал плечами я и принялся переодевать джинсы.

А в мыслях думал… шесть пуль.