Думер

Это была не техника, это было что-то инстинктивное, позволяющее бежать быстрее — ноги могли легко отталкиваться даже из полного приседа. Мне казалось, что я бегу почти как обычно, но каким-то чудом уже опередил любых «ползущих» по асфальту рабов.

Нет, догонять отбывающих медведевских было глупо, во мне горел жест ярости и мести. В голове уже рисовалась картина, как, подобно Человеку-пауку, я цепляюсь за тело одного из рабов, затем прыгаю дальше, ловлю медведевских на каком-нибудь светофоре, где им придется остановиться или хотя бы замедлиться.

Оставшийся целым асфальт пошел волнами, затрещал, разошелся. Из ближайших домов раздался звон бьющихся стекол. Несколько дальних фонарей погнулось, развороченные машины понесло ветром, как бумажные. И задние ряды медведевских автомобилей подбросило, зашвыряло. Авто врезались друг в друга, отлетали в стены домов, переворачивались, сминались.

Тело вдруг стало тяжелым, ватным. Ноги подкосились, в глазах потемнело.

Глава 40

— Да говорю вам, дайте я ему «Сон купца» исполню, ёлки! Под него даже мёртвые оживают!

— Гриша, б***ь! Скоро оклемается и сам проснётся.

— Ну а нахрена тогда вы его ко мне положили? Мы здесь только рок и кипитярим, скоро Четряга и ребята на репу подтянутся.

— Я не сплю.

Сказав это, я попытался открыть глаза. Получилось. А вот тело слушалось хуже.

— Здорова, Тёма! — радостно подошёл ко мне Григорий. — Подрубайся давай!

Его физиономия была не тем, что мне хотелось бы видеть спросонья. Но, как говорится, не в рабстве у медведевских — и то хорошо.

— Где я?

Это было пыльное тусклое помещение, обитое музыкальными плакатами. Неподалеку стояли барабаны, к стене была припёрта электрогитара, в углу — гигантские колонки. Увидел рядом с Григорием княгиню Миронову. И сразу же дернулся, порываясь осмотреть в чем я лежу.

— У меня в каморке! — ответил Григорий. — У нас здесь репа. Будешь сегодня нашим слушателем.

Княгиня Ольга Миронова молча смотрела на меня. Ждёт, когда я что-нибудь вспомню? Ей явно было что сказать, но как-то она не торопилась.

— Спасибо, Гриша, — ответил я, — но я твой роцк в «Молоке» наслушался.