Думер

Телефона у меня нет, у вас…

— В малосемейке есть, но мы ж там только ночуем.

Загадывать было сложно, когда мы теперь увидимся. Тунгусовы могут понадобиться мне буквально через час, а могут и не понадобиться вовсе. Номер они свой записали — нашлась и бумага, и карандаш в допросной. Я попросил братьев помочь некроманту, и мы все вместе донесли для Отто ящики с акрием, забив его «Олдсмобиль» до отказа. Но на этом не остановились, затолкали сверху связанного бандита — того, что сдался сам. Пригодится.

Тунгусовы пошли домой, а мы поехали дальше.

В конце концов, если Тамбовский барон позвал меня на стрелку, почему бы и не заехать? Если, конечно, они там друг друга не поубивали.

— Надеюсь, Отто, вы помните, что ваша доля — двадцать процентов от того, что мы везем?

— А не от общей массы награбленного? — хмыкнул он. — Ваши друзья потащили не сильно меньше моего.

— Там тоже не всё им принадлежит, — выкрутился я. — Мы с ними чуть позже рассчитаемся.

— Как скажете, — ответил Отто. — Признаться, из-за наших поездок я сегодня пропустил одно мероприятие, и поначалу об этом жалел.

Однако финал всё оправдал, и я рад, что не ошибся в вас.

— Ну и прекрасно. О! — заметил я магазин одежды, в котором оставил часы в первый день. — Вы в этом магазине случайно не бывали? Или кто-то из ваших родственников или знакомых?

— Не припомню, — ответил некромант.

Значит, пропажа часов остается делом абсолютно нераскрытым, и таинственную немку удастся встретить, только если она пойдет в него вновь. Я бы и смирился с потерей, но очень уж ценным, как выяснилось, был этот «подарок».

— Тамбовский барон, — переключился я на другую тему. — Кто он?

— Ночной губернатор, — сказал Отто так, словно это должно всё объяснить.

— Почему не дневной?

— Потому что его дела находятся в теневом сегменте столицы. Который, как известно, не меньше видимого.

— Теневой… бандитский, в общем.

— И бандитский тоже, — кивнул некромант.

— И чем этот барон так известен?

— Ночной губернатор, — снова повторил Отто как само собой разумеющееся.

— Человек, который всё делает чужими руками и потому остаётся чист. Ему даже высокий титул не нужен, чтобы смотреть свысока на князей и графов. Клан его — один из самых сильных в Петербурге. Да и в стране, пожалуй, тоже. Барон сколотил собственную империю, живущую по другим законам. И эта теневая империя куда более влиятельная и фундаментальная, чем вся видимая нами политика. Или, если точнее, они очень сопряжены.

— Как-то туманно.

— Не то слово.