Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

Ничто так не окрыляет комнату, как висящий в ней дирижабль. Скажем, даже привязанные к стене крылья Икара смотрелись бы, наверное, не так выразительно. Я знаю тюремщиков, которые держат у себя отнюдь не бутафорские крылья.

Случилось то, что случилось: Саврасов предпочел самое ортодоксальное средство в воздухоплавании, одно из самых трагичных и малоизвестных. Тут я думаю: Атолл Снов летал на вертолете – эка невидаль! Вертолет только и живет тем, что ежечасно, ежеминутно бросает перчатку, из кожи вон лезет, чтобы спор этот и мотор этот, не дай Бог, где-нибудь не заглох, а дирижабль? У него другая философия: наполняйся тем, что легче воздуха, и руби канаты! Но, минуточку, вертолеты бывают разные.

Совершенно ясно, что тот, на котором летал Атолл, вообще держался на одном вдохновении. Вдохновение же легче воздуха, и не может быть, чтобы вдохновение Атолла так просто иссякло! Вот где связь: Сережа Саврасов свое вдохновение использует, как бы выразиться, – под другим давлением. Оно у него очень серьезное, поэтому я называю Саврасова Серьезом.

Мы встречаемся на следующий день.

Саврасов стоит напротив пирожковой и взглядом раздраженно–озабоченным сканирует людской поток. В потоке Серьез выделяет субъектов, сила воздействия которых на него качественно приближается к силе угнетения крестьян феодалами времен опричнины. «Поборы», учиняемые субъектами, носят при этом морально–энергетический характер, это есть: прищуры, прицелы, ужимки, увертки, ухмылки, злобинки, наглинки, эпатажинки и равнодушинки… Саврасов, как чуткий лакмус, меняет окраску своего настроения от почти плохого до отвратительного.

Наконец, в качестве субъекта, в его очках отражаюсь я.

– Серьез… – я радушен до невозможности.

– Здравствуй, брат, – отвечает он серьезно и решительно не желает прогонять токсины из своего состояния.

– Что невесел? – спрашиваю я. – Есть новые строки?

– Есть, – отвечает он угрюмо.

– Так это прекрасно! – говорю с резвостью страшного альтруиста. Он скептически оценивает мою попытку «помахать крыльями».

– Хуже некуда, как прекрасно!

– Прости, не понял… что–то случилось?

– Случилось, Гай.

Случилось, что я написал древнее послание.

– Куда? То есть, прости, зачем?.. – я отбиваю милосердную паузу тем, что помахиваю своей «удивленной» правой пятерней наподобие веера. Попытки взлететь продолжаются. Тут ему уже не до шуток.

– Гай! Это старославянский текст! Это правила по технике безопасности для левитации!

– А–а! – протягиваю я. – Ну не страдай ты так – это старо как мир.