Каприз погоды

Город входил в него с каждым вдохом, пробирался под кожу, растворялся в южной крови.

Сын Озы его не принял. Хамоватый, лысеющий крепкий мужик с дутой печаткой на пальце совершенно не походил на мать и не желал ничего знать ни о ней, ни о ее протеже. От десятки, брезгливо сунутой через порог, мальчик увернулся и отправился дальше, сам не зная куда.

Разношерстная толпа подле большого собора привлекла его внимание – кого там только не было! Лохматые казаки в папахах, бессчетные агитаторы и торговцы газетами, вездесущие туристы-иностранцы с дурацкими «кодаками», удивленные провинциалы и провинциалки.

На газоне сидела босоногая, одетая в джинсовое рванье компания молодежи, бледнолицый парень с длинными как у девчонки кудрями вдохновенно играл «Битлов». Мальчик сел на газон, дал стрельнуть сигаретку, пустил по кругу бутылку с присланным сыночку вином, и нашел пристанище на «вписке» - метро «Приморская», дом-корабль, однокомнатная квартира двух творческих личностей и переменного числа гостей.

Мальчика не обокрали, не подсадили и даже не соблазнили – по крайней мере не сразу. Цепкая память сослужила хорошую службу, любимые Озой стихи пришлись ко двору, он быстро стал своим в разношерстной «системе». Экзамены в «Герценовку» он сдал чудом, общежитие выбил чудом, зато в учебу вгрызся всерьез. Ему не хватало ни начитки, ни знаний, ни небрежного лоска питерских интеллигентов. А ведь надо было и подрабатывать – на стипендию не прожил бы и муравей, мать денег не присылала.

Но мальчик знал, чего хочет.

Он разгружал вагоны, таскал коробки и ящики на Сенной, распихивал рекламу по ящикам и расклеивал по столбам. И фотографировал все, что видел и считал стоящим. Со второго курса начал публиковаться – в районной газете, в мелких журнальчиках, кои начали прорастать, как поганки после дождя. К четвертому выбился в лучшие, млел от небрежной похвалы мэтров, оказался в нужной компании, снова бегал за пивом и сигаретами, слушал, внимал. Осенью 93го ему сказочно повезло – чувиха из общей компании собралась в израиловку и толкала комнату в коммуналке за неприличные деньги.

Мальчик продал все, что нашел, занял у кого смог, фиктивно сходил в загс, через полгода развелся по-настоящему.

Свое жилье помогло наконец-то устроить личную жизнь. На пятом курсе, мальчик встретил девочку, филологиню в третьем колене, симпатягу с толстой русой косой до попы, поснимал ее, повздыхал, перевез к себе и всерьез задумал жениться.