Прогноз: осторожный

Блеклыми дырами они смотрели на него с опухшего красного лица... А после Виолетта зажмурилась и разразилась страшным, воющим криком.

* * *

— Хороша, панночка. Хороша!

Агата звонко ударила по клавишам пианино, загудели завершающие аккорды песни. Женщина удовлетворённо кивнула, с улыбкой повернулась к Вете, хлопнула себя по колену.

В последний год Агата почти забросила музыкальный кружок, переехала в помещение поменьше и оставила только лучших учеников для индивидуальных и изредка групповых занятий. Сама же она говорила, что доучилась на агронома и начала работать в садах.

— Хочь на сцену! Пару лет назад так боялась, а сейчас соловьём заливаешься.

— Тогда меня смущала толпа. Да и много чего ещё...

— Не по годам выросла, дорогая. Прямо как я в своё время. До речи, я сбираюсь уехать на недельку. Ты как-нибудь потрудись распеваться сама.

— А куда?

— До гор. Ох, люблю горы! Вот найти бы того, кто крылья мои украл, забрать их — и в горы. Встать на самый край — и вниз, до самого низу! А потом вверх, як птица! — Агата широко улыбнулась, взмахнула руками, как крыльями, встала со стула.

— У тебя что же, крылья были?

— Были, як же! Большие, широкие, а яркие... Обманулась, забрали их, и осталась я здесь, в городе. Ур-рбанизация и до нас дошла, дорогая.

— А зачем забрали? За что?

— Та ни за что. Понравилась дюже, вот и решил человек, что добре б было меня удержать. А я всё одно ушла. Тяжко так было с ним, решила уже, что и бес с ними, с крыльями, и без них есть свобода. И ушла. В горах же люди, люди, не налетаешься с ними.

— И у кого же они теперь?

— Да чтоб я знала... Забылось всё, дорогая.

Вета удивлённо смотрела на Агату,

— Как же так можно? Это же... Самое ценное?

— Ценнее свободы и меня собой ничего нет. Крылья, знаешь, не на спине. Это всё наружно, дорогая. Вот поеду на Кавказ... Может, если с горы прямо так сигануть — вдруг отрастут?

— Не надо!

Агата рассмеялась, порывисто обняла Вету за плечи.

— Не бойсь. Шучу я. Чего-то ты скисла, панночка, случилось чего?

Виолетта поколебалась.

— Я просто не хочу домой. Мне там не рады.

— Батько никак не успокоится?

— Да никакой он мне не «батько». Ходит, как туча, молчит всегда. И такая злоба... Почему я вообще должна жить с каким-то человеком? По-моему, он меня скоро придушит. Если это вообще возможно.

— Хочешь, со мной поедешь?

— Хочу. Но, по большому счёту, что это изменит?

Агата помолчала, прошлась по комнате, беззвучно шевеля губами.