Короткое лето

Долговязый брат поднялся на ноги и спросил:

– Я вам еще нужен?

– Подожди в коридоре.

– Тело и в морге посмотреть могу.

Тогда представитель Братства и обратился ко мне:

– Брат Вячеслав, вы последним были в этой комнате до ограбления. Посмотрите, вдруг что‑то бросится в глаза.

Я встал на пороге и оглядел царивший в каморке разгром. Все ящики стола были выдвинуты, их содержимое валялось на полу. Металлический шкаф у противоположной стены стоял с распахнутыми дверцами, инструменты в беспорядке валялись на полках.

– Странные грабители, – пробормотал я. – Инструменты им на кой черт сдались?

– Сейф в кабинете заведующей вскрыть пытались, – сообщил Варламов.

Я кивнул, хоть и не понял, верит ли он в эту версию сам. Просто не сходились концы с концами. Едва ли цеховики ехали сюда дольше пяти минут – у них дежурных экипажей на Южном бульваре не один и не два, – а грабители здесь самый натуральный погром учинить успели.

– Брат Вячеслав, – вкрадчиво произнес руководитель следственной комиссии.

– Все бросается! – прямо ответил я. – Бардак жуткий. Не могу сказать, пропало что‑то или нет.

– Тогда не будем вас больше задерживать, – отпустил меня Наумов. – Брат Иннокентий вас проводит.

– Давай через черный ход, – предложил Клим.

Мы вышли на задворки салона, там дежурили двое братьев, поодаль стоял цеховик.

– Что происходит, брат Кеша? – вполголоса спросил я Клима.

– Не знаю, но мне это не нравится, – ответил тот и пообещал: – Еще раз назовешь меня так – убью.

И вроде бы даже пообещал на полном серьезе.

Домой я уехал на извозчике. Но сразу в бар не пошел.

Ну какой, к черту, сегодня может быть у Ивана выходной?

На неделе отгуляет, а я буду тихо‑тихо сидеть в баре и на улицу ни ногой. Очень уж смущали обстоятельства смерти дяди Миши. Никто не закладывает на ограбление ювелирного салона три‑четыре минуты, никто. Это не налет, это натуральная войсковая операция!

Я зашел к соседям поделиться новостями и очень быстро об этом пожалел.

Но я даже толком не разозлился. Только махнул рукой и отправился менять за стойкой Ивана. Мог бы потихоньку ускользнуть к себе наверх, но не стал. От столь низкого поступка удержала врожденная порядочность.