Короткое лето

На уме вертелось что‑то знакомое, но мне никак не удавалось ухватить мысль. Но стоило только вывернуть к каморке гравера, и все стало на свои места.

Дверь висела на нижней петле, верхняя часть косяка и полотна просто снесло. Стреляли точно из комнаты – щепками был усыпан весь коридор, а на противоположной стене чернело пятно копоти.

– «Плазменный цветок», – определил эксперт и указал на распахнутую дверь. – Вы позволите?

– Разумеется! – разрешил брат Петр и обернулся к Варламову. – Вы ничего не трогали внутри?

– Ничего, – подтвердил дружинник.

Эксперт достал из саквояжа какой‑то сканер и с порога обвел им комнату.

– Следов посторонней активности не обнаружено, – сообщил он руководителю следственной комиссии, прошел внутрь и просунул в спусковую скобу коротышки‑чаромета карандаш. – Думаю, стреляли из этого.

Наумов повернулся к нам.

– Видели его раньше?

Мы с Климом синхронно покачали головами.

И тут я нисколько душой не покривил. Раньше видеть дядю Мишу с оружием и в самом деле не доводилось.

– Чаромет сертифицирован, – определил эксперт, убирая оружие в пакет из антистатического пластика. – Серийный номер на месте. Но модель очень старая, лет семь назад с производства снята. Мог не через одни руки пройти.

– Мы заберем это, – предупредил Варламов. – Перепишите номер, если хотите.

Петр Наумов недовольно глянул на него, потом отвернулся и спросил:

– Причина смерти?

Долговязый брат вопроса словно не услышал. Он аккуратно запаковал чаромет и передал его дружиннику и лишь после этого вернулся в комнату.

– На первый взгляд все очевидно. – Но тон его уверил нас ровно в обратном. – Правая височная кость пробита, это смертельное ранение. Непонятно только, чем его нанесли. Точно не ножом и даже не кортиком. Рана круглая, словно били заточенным штырем.

– Арматура? – высказал предположение Клим, который разбирался во всевозможных орудиях смертоубийства как никто иной.

Брат Петр уставился на него с неприкрытым изумлением.

– Клевец? Грабители взяли на дело клевец?

– Чем‑то же они рассадили витрины, – напомнил я.

Наумов хмыкнул и вновь обратился к эксперту:

– Что‑то еще?

– На запястьях синяки, словно перед смертью его держали, – ответил тот. – Еще присутствует странный запах изо рта, неестественный цвет десен, распухший язык, лопнувшие сосуды глаз. Очень похоже на отравление. Точнее скажу после вскрытия.