Можно ли обижать мальчиков?

После десятка подряд нажатий на пропуск вопросов появилась надпись с предложением сменить тестируемую учебную дисциплину. На что я сразу же согласился.

За математикой последовали вопросы по информатике, на большинство из которых я не смог ответить и тыкал просто наугад, русскому, а после соответствующего выбора, английскому языку, природоведению, истории, литературе, географии и другим школьным предметам, причём названия этих предметов ни разу не отобразились.

Через какое-то время я, скосив глаза на обёрнутый вокруг левой руки ком, молча про себя отметил, что время начала обеда наступило уже десять минут назад.

Что, словно дождавшись этого момента, громко подтвердил мой желудок. Может заметив мой взгляд, или, что более вероятно, услышав характерные звуки, Мария Степановна, извинившись перед своей собеседницей, поднялась и, велев мне не прерываться, вышла из комнаты.

Впрочем, отсутствовала она недолго и вскоре вернулась, неся перед собой полностью заставленный поднос с парящими столовскими блюдами, благоухающими приятными ароматами моего сегодняшнего обеда:

– Как и в тот день, когда ты полностью пришёл в себя.

– грустно улыбнувшись, произнесла она, расставляя всё на столе.

И, заметив, что я что-то хочу сказать, жестом руки не дала мне этого сделать, пояснив:

– Не отвлекайся. Отведённое нам время сеанса скоро закончится. Нужно поторапливаться. Поэтому придётся тебе, Слава, сейчас совмещать приятное для тебя с полезным.

Я кивком головы подтвердил, что понял её, и начал процесс совмещения, потратив на него следующие двадцать минут тестирования.

После их окончания Мария Степановна собрала пустую посуду на поднос и, забрав всё, снова вышла из помещения.

Вернулась она за пять минут до окончания процесса тестирования, когда я уже просто нажимал в ответ на все вопросы на надпись: «Пропустить».

Как и было обещано ровно в пятнадцать ноль-ноль моё истязание автоматически прекратилось, что проконтролировала дотошная чиновница, и мне наконец-то разрешили выбраться из-за стола. Пока я разминал затёкшие от долгого сидения поясницу и ноги, Вероника Сергеевна попрощалась с нами и покинула место моей экзекуции.

– И в какой же класс меня теперь определят? – спросил я Марию Степановну, когда мы, как и в прошлый раз, поднимались вместе на лифте в отделение терапии.

– Пока не знаю. Вот обработают результаты тестирования, сообщат мне, тогда я тебе и скажу. А в какой школе ты учился? – вопросительно глянула на меня целительница.

– Не помню, Мария Степановна.