Можно ли обижать мальчиков?

– Да сиди ты! – махнула рукой государыня вскочившей главе МВД. – Режим секретности не снимай и обязательно подчисть его карточку в больнице. Чем меньше информации о Вячеславе просочится наружу, тем будет лучше.

– Далее, – продолжила глава государства, – в сентябре мальчику идти в школу – кровь из носу, но в ней должен быть человек из Департамента безопасности!

– Где же я найду безопасницу с высшим педагогическим образованием, да ещё со специализацией средней школы? – недоумённо воскликнула министр.

– Не найдёшь – рожай! – категорично заявила государыня.

– Я б родила, но, ты же знаешь, сколько мне лет и какие там очереди. – попыталась пошутить Надежда.

– Значит, найди ту, кто это сделает без очереди! – не приняла шутки Антонина. – Пусть не девять, но почти три месяца у тебя для этого есть. А о моём возрасте напоминать не надо!

– Но я не о тебе, а о …

– Ничего не знаю! – резко оборвала государыня. – Делай, что хочешь, но твои люди постоянно должны быть около мальчика. За его жизнь и здоровье отвечаешь лично! Если хочешь, в помощь тебе откомандирую специалисток из моей охраны.

– Нет, не нужно! – нахмурилась глава МВД. – Мои девочки не хуже твоих.

– Как знаешь. – не стала настаивать хозяйка кабинета. – Это всё. Выполняй!

– Есть! – вскочив и развернувшись по-уставному через левое плечо, посетительница направилась к выходу.

– Да и ещё … – окликнула государыня, когда министр уже взялась за ручку двери.

Оглянувшись, Надежда увидела, что Антонина держит в одной руке тот самый смятый и разглаженный тетрадный лист бумаги и напряжённо о чём-то размышляет, глядя на него, другой рукой теребя серёжку в правом ухе.

Наконец, приняв какое-то решение, государыня подняла глаза на застывшую у двери министра и тихо, словно, не веря самой себе, произнесла:

– Обязательно раздобудь образец его почерка.

Получив новую информацию к размышлению, Надежда, кивнув, покинула приёмную.

***

Глава 7

Пензенская областная клиническая больница, палата терапевтического отделения. 21 мая, 09:30.

Сегодня я ждал Марию Степановну с большим нетерпением. Вчера вечером она принесла очередную продовольственную помощь голодающим тридцать первой палаты, представленным моим единственным лицом, от братского, а, точнее, сестринского народа местной медицинской общественности.