Город без имени

– Маг-библиомант находит слова, которыми верит мир вокруг, сказанное им воплощается в реальность. Конечно, если слова правильные. Но для этого, как я уже говорил, просто магического дара мало. Чтобы понять библиомантию, надо любить читать; чтобы овладеть ей, надо уметь писать. Сложное искусство.

– Но в результате – обретаешь огромную мощь, правда? – с горящими глазами спросил Рейн.

Я вздохнул.

– Зависит от тебя.

Сейчас не имело смысла говорить, что если раскрыть потенциал, сила будет огромная. Только восприятие ее изменится.

Для писателя важно написать хорошую вещь. Сделать так, чтобы она впечатляла, чтобы понравилась тем, кто читает, важно донести то, что горело в душе, когда текст ложился на бумагу.

И для таких писателей жажда силы исчезает, растворяется в творчестве. И потребность в могуществе – тоже. А зачем они?

То же самое и для библиоманта. Только он читает свой текст не другим, а миру.

И тот отзывается.

Тогда я этого Рейну не сказал. Где-то через год он все понял и сам, после своего десятого рассказа.

Как раз в то время я начал обучать его уже магической составляющей нашего искусства: умению представлять себе лист и наносить на него слова, предназначенные миру.

Именно для этого надо было отточить само писательское мастерство. В какой-то степени наша специальность опаснее многих других: иные маги могут заранее просчитать результат плетения чар, а у нас – пойди угадай, как откликнется мир на неверное слово?

В первых рассказах Рейна все же читалось откровенное подражание.

Посторонний глаз мог бы и не уловить, но я помнил все книги, которые успел прочесть Рейн, и видел заимствования. Пятый был уже его собственным, с оригинальной идеей, хотя и не лучшим изложением. А десятый получился и вовсе вполне достойным – Рейн учел все ошибки.

Так Рейн перешел нужную черту; до нее я его наставлять не мог. Прочесть написанное, выправить, указать на недостатки – пожалуйста. Но научиться писать Рейн должен был сам.

Он справился. Он потерял изначально двигавшую им жажду силы и приобрел вкус к творчеству.

И научился задавать очень правильные вопросы.

– А есть какие-то ограничения при создании чар?

– Пожалуй, только твои личные. Например, кому-то удобнее писать стихами – я предпочитаю прозу. Стиль – опять-таки, твое дело. Я слышал, что некоторые пытаются писать на листе разума в чужом стиле. Это легче, но менее эффективно.

– Почему?

– Потому что слова тогда не будут полностью твоими. Конечно, иное дело – цитаты...