Восемь городов

Восемь городов

Василий Зеленков

Армаэре. Автофеи

Мягкий утренний свет заливал студию, играл на гладких досках пола и настенной росписи. Шелковые солнечные лучи скользили по бежевой рубашке и русых волосах хозяина дома, подсвечивали кружащиеся в воздухе пылинки.

Но ярче всего, переливаясь и разбрасывая сотни бликов, сиял серебристый ствол пистолета в руке художника. Оружие смотрело в центр студии; второй, точно такой же, пистолет уставился в пол.

Альтен Фенней медленно выдохнул и нажал на спуск.

Как и всегда в такие моменты тело пронзило ощущение восторга, вдохновения, ощущения соприкосновения с маленьким чудом.

Вырвавшаяся из ствола пуля распустилась хрупкими лепестками цветка в паре ярдов от Феннея. Лепестки тут же опали, открывая соткавшуюся в воздухе картину.

Море. Бездонное и бескрайнее синее море, почти ощутимый плеск волн и солнце в небесах; сине-зеленую воду равно золотили настоящие и нарисованные лучи.

Фенней глубоко вздохнул и опустил пистолет.

– Отлично вышло!

Миниатюрная фигурка, окутанная звоном крыльев, скользнула сверху и устроилась на плече у художника.

– Спасибо, Линн, – тепло улыбнулся Альтен. Фея засияла в ответ.

Ростом она была не более пяти дюймов; переливающийся лазурный комбинезон удивительно хорошо подходил к темно-синим глазам. Крылья из десятков полосок полупрозрачного металла едва слышно вызванивали легкую ненавязчивую мелодию.

– И впрямь, неплохо, – вторая фея зависла в воздухе перед картиной, склонив голову набок.

– Милл! – сердито воскликнула Линн, взъерошив серебристые волосы. – Вот ты всегда придираешься, когда Альт из моего армарта творит!

– А ты – когда он творит из моего, – пожала плечами Милл. – Это и правильно.

Вторая фея была такого же роста, как Линн, но ее комбинезон светился изумрудными оттенками, а по плечам струились черные волосы.

Такие разные – и равно родные душе Альтена Феннея. Обитательницы его пистолетов.

Его автофеи.

Художник неторопливо убрал пистолет в кобуру на поясе, пригляделся к картине. Да, Милл права, у моря получился немного странный оттенок. Вышло случайно, к соткавшемуся в уме образу примешалась доля фантазии. Но, пожалуй, такие краски даже придают таинственности пейзажу.