Город без имени

Фигура преобразилась; теперь он превосходил меня ростом, и был шире в плечах. С шелестом развернулись могучие крылья, отливавшие оттенком острого льда; волосы цвета снега заструились по спине.

А в правой руке, блеснув, возник клинок, по которому вилась тонкая струйка метели.

Даже сквозь зачарованные очки его свет заставлял жмуриться. И я был рад, что стою позади него и не вижу лица.

А те трое видели, и застыли на месте.

Один раз мне удалось увидеть его взгляд, и я никогда этого не забуду. Бездну ледяного огня в глазах моего спутника можно описать всего двумя словами – конец света.

Личный. Для того, кто смотрит.

– Кто… – прохрипел Киостен, не в силах оторвать взгляд.

– Я Глациэль, – тихий, но невероятно сильный голос наполнил зал. – Я – возмездие.

Он двинулся вперед, навстречу големам. У них нет разума, и страх им был неведом; они продолжали исполнять приказ.

Это даже нельзя было назвать ударом; Глациэль просто провел мечом в воздухе, и рассеченные надвое глиняные великаны обрушились на пол. Магия, дарующая им жизнь, ушла.

Помощника Киостена, оказавшегося у него на пути, Глациэль тоже рассек одним ударом; я не сомневался, что он знал о планах своего хозяина и помогал добровольно.

Иначе бы его пощадили.

Есть амулеты правды – а есть те, кто просто видит истину. Абсолютно точно узнает вину и степень таковой; следует только произнести обвинение.

И если вина того заслуживает – следует возмездие.

Возмездие по имени Глациэль.

Второго помощника постигла та же участь, но Киостен, отступавший назад, сумел совладать со страхом.

Не знаю, кто в городе может одолеть Глациэля, исполняющего свое назначение. Не хочу даже знать такого.

– Не может так кончиться!

Это Киостен успел выкрикнуть за мгновение до того, как ледяной меч вошел ему в грудь. А большего не дано даже магам; клинок возмездия убивает мгновенно.

Глациэль потянул меч к себе и тело Киостена, со всеми его великими и нереализованными планами, осело на пол.

«Назначение в жизни – править», – вспомнились мне слова наурака. Может, так оно и есть. Только хватает существ с другими назначениями.

Зимний свет медленно угасал; фигура Глациэля вновь становилась обычной, сияющие крылья исчезали.

Я не знаю, из падших он или нет. И правильно ли я вообще определил его родину; он никогда не говорил, а я не спрашивал. Да и какая разница? Главное, что я могу к нему обратиться, и он поможет.