Лихой гимназист

Из-за нового императорского указа в особых гимназиях в короткие сроки резко поприбавилось учеников. Среди дворян и прежде учились простолюдины, но лишь те, кто обладал выдающимися способностями, а теперь с новым потоком в гимназии хлынули не только «немощные» дворяне, но и ребята из других сословий. И если на «немощных» дворян смотрели сквозь пальцы. Всё-таки это были аристократы, причём многие – из старинных родов, то пацанов недворянского происхождения, даже способных, считали лишним грузом, и всячески ставили им палки в колёса.

В этом вопросе большую роль играло мировоззрение руководителя конкретного учебного заведения. Если тот имел некоторую терпимость, тогда проблем таких не было, но если директор оказывался, как у нас – напыщенная скотина, не желавшая, чтобы разночинцы занимали государственные посты и получали дворянские титулы, тогда и политика велась соответствующая.

Завязался спор. Полчаса парни трепали языками, рассуждая о том, справедливо ли гнать разночинцев или нет. Мне недоела эта болтовня.

– Так что мы предпримем, господа? – спросил, наконец, Василий. – Делать-то что-то надо.

– А у вас есть предложение? – поинтересовался Ушаков.

– Собрать побольше гимназистов и всем вместе потребовать вернуть отчисленных. Если понадобится, можно устроить протест и не идти на уроки.

– Забастовку устроить? – уточнил Шереметьев. – Можно попробовать.

– Я участвовать в таком не намерен, – замотал головой толстый парень.

Ещё человек пять, которые до этого рассуждали о недопустимости дискриминации по сословному признаку, тоже под разными предлогами отказались «бунтовать».

– Рисково это, – скептически заметил Ушаков, который не высказался ни «за», ни «против». – За агитацию и подстрекательство всех выгонят. Даже не посмотрят, кто дворянин, а кто – нет.

Но были и те, кто поддержал идею, и у Василия ещё больше загорелись глаза, когда он увидел единомышленников.

Я же молча наблюдал за происходящим.

– Я тоже считаю, что Василий дело говорит, – произнёс Шереметьев. – Какой прок сидеть тут и рассуждать? Надо оказывать посильное давление на наше руководство. Предлагаю действовать.

– А как действовать-то? – спросил кто-то. – Идти к директору?

– Каждый поговорит со своим классом, – снова взял слово Василий. – Мы сагитируем, кого сможем, и пойдём требовать отмены наказания.

– Сомнительное занятие, – снова вставил Ушаков. – Думается, нет в этом проку.