Лихой гимназист

Я проводил её взглядом, ещё раз отметив, сколь стройна её фигура и тонка талия. Нашёл же батя себе... служанку.

– Ну как? – Ольга подняла на меня взгляд, полный тревоги.

– Да-а, – махнул я рукой, присаживаясь за столом. – Отец совсем плох. Бредит. Говорит, что я – не его сын.

– Боже мой! Неужели он умирает?

– Все когда-нибудь помрут, – пожал я плечами.

– Ты так говоришь... – во взгляде Ольги появилось осуждение. – Ты так говоришь, будто ни капли не огорчён. Неужели тебе не жаль его?

– Жаль. Но что я могу сделать?

– Молиться, – произнесла Софья Матвеевна.

– А вы, кажется, говорили, что ему поможет целитель? – подколол я старую женщину.

– И молитва. Коли Господь позволит пожить ему на этом свете ещё немного, так значит, выздоровеет.

«Тогда причём тут наши молитвы?» – хотел я спросить, но не стал. Не лучшее время заниматься ребячеством.

– Значит, теперь это дело его и Господа, – произнёс я. – Но будем надеяться на лучшее. А я, пожалуй, поеду.

– Останься, Алексей, – попросила сестра.

– А какой смысл? Так же напишешь письмо, приеду.

– Ты стал каким-то другим, – вздохнула сестра. – Не как раньше.

– Возможно, отец прав, и на меня действительно дурно повлияла тёмная стихия. В любом случае, я не останусь. Скоро экзамены, надо готовиться. Я и так много пропустил, пока сидел дома. Думаю, отец поправится. Он владеет чарами и способен себя исцелить. Оля, Софья Матвеевна, – я встал из-за стола и сделал лёгкий поклон, как было принято.

Я направился в переднюю, но Оля догнала меня.

– Мне страшно, – призналась она. – Что если папенька умрёт? Тогда мы останемся совсем одни.

Я вздохнул, не зная, что сказать в утешение.

– Да, к сожалению, – я надел фуражку и взял портфель. – Просто верь в лучшее. Он пережил ночь, значит, шансы есть. Завтра приедет целитель и подлатает его.

– Я очень волнуюсь. Места себе не нахожу. Может быть, хотя бы на обед останешься?

Несмотря на уговоры сестры, я на обед не остался.

Добравшись пешком до городской окраины, сел на трамвай. Деревянный грохочущий вагон, пропахший дымом и углём, довёз меня до Сенной площади, где пришлось пересесть на другой такой же вагон, который ехал на Васильевский остров.