Чьи-то крылья

— У меня коготь на мизинце больше твоего ножика в четыре раза, — проворчал Крист.

— Да, на твои когти я тоже рассчитываю. Ну? Норма?

— Норма.

Кристу стало немного стыдно, но ему, честное слово, столько не платят, чтобы ничего не бояться. И не его вина, что он не хотел становиться разносчиком посылок. Он, может, если б дали, стал бы художником или архитектором.

— Надеюсь, нас скоро найдут.

— К вечеру точно обнаружат, что мы не явились на планерку. Отправят бригаду и, может, саму Клару. Клара прекрасно ориентируется в протечках.

— Она старая, как динозавр. Даже старее. И почти слепая.

— Ну, конкретно тебя пусть тогда Василь ищет. Он однажды три часа свои очки искал. Которые на лбу носит. А я Кларе доверяю. Я видел, как четыре года назад она огромную дыру заделала, просто расправив крылья и зарычав. Ты тогда ещё в техникуме учился, вряд ли вам рассказывали.

— Нам рассказывали, что Клара во Вторую мировую сбрасывала снаряды на Берлин.

— Крутая тётка, короче.

Крист окончательно успокоился. Не перестал бояться, но сердца больше не стучало, как сумасшедшие, где-то в желудке.

***

Не то чтобы в интернате было плохо. Интернаты для ящеров, говорят, гораздо лучше, чем для людей. Возможно, ящеру просто сложнее испортить жизнь, чем человеку. Ну, Крист в человеках не силён. Человеки рождаются нежные, слабые, не умеющие даже держать голову, не говоря уже — найти себе еды. Ящерам в этом смысле проще, ящеры выходят из яиц куда более дозрелые, сразу всё запоминают и довольно многое понимают.

Поэтому их сложно сбить с толку, но если уж удаётся, то потом эта сбитость остается с ящером надолго.

В интернате, где вылупился Крист, директором был огромный золотистый ящер лет, наверно, двухсот, такой ещё крепкий старикан, который любил вспоминать войну, но никогда не было понятно, что это конкретно за война. Он ведь, получается, вполне мог помнить Наполеона. Хотя, скорее всего, он тогда ещё только вылупился из яйца... Но чёрт его знает.

Старикан (его так и звали за глаза Стариканом, но вообще-то — директор Сторм) усаживался вечером во дворе и собирал всю малышню, рассказывая, как у него на глазах кому-то оторвало голову снарядом, а тело ещё продолжало лететь и даже умудрилось уронить бомбу куда надо, а не на своих же. Ну и прочие истории в том же духе. Малышне нравилось. Ящериная малышня куда крепче человеческой. Это человечьим детям нельзя такое рассказывать, а ящериным, получается, можно.